Я князь. Книга XVIII

Они тоже оставили небольшой подарок, и половина его оказалась на пиджаке Фанерова.

Изрядно охренев от такого “подарка”, Женя разразился яростной отповедью и точно бы сорвался преследовать их за стену, но О-Рен была недалеко. Смирив его пыл, она увела его переодеваться.

Фигурки на торте действительно были: я в образе какого-то варвара в набедренной повязке стою на холме из печенья и поднимаю вверх меч, а Маша в кольчужном бикини сидит подле моих ног и обнимает меня за ногу.

– Это кто такой затейник? – удивился я, рассматривая бугры мышц этого великого воина, и кажется за моей спиной захихикала Маруся.

– Горько! – вновь крикнули в самый неподходящий момент, и нам пришлось отложить поедание торта.

Когда народ угомонился, мы с Машей отрезали себе по куску, и тут вступила в дело очередная дурацкая традиция. Мы должны были откусить кусочек побольше – тут и решится, кто из нас будет хозяин в доме. Ну спасибо, что из туфли не заставили пить!

Половина гостей – преимущественно старшего поколения – отнеслись с этому процессу крайне серьезно, а Саша Есенин еще и начал давать советы с какой стороны мне кусать, чтобы отхватить больше “семейного пирога”.

Вдруг с другой стороны в качестве эксперта в дело вступ Дима с Антоном. Тут же в спор включилась Арина Родионовна, и нам пришлось слушать несколько тактических приемов завоевания “лидерства в семье”.

Откуда они вообще в курсе про такие трюки, так и осталось загадкой. Ладно подруга Пушкина, но эти трое вроде холостые? Хотя, кто его знает, что там у них за душой…

В общем, победил я, но мы с Машей и не старались перещеголять друг друга.

К чему? Мы и так знаем обязанности друг друга, да и, как говорится, мужчина голова, а женщина – шея.

Затем пришла пора тостов. Нас с Машей усадили за стол, и на сцену поочередно начали выходить гости с разными приятными словами. Очень мило выступил Кутузов с Нахимовым. Сразу видно – мужики давно женаты и знают, как растопить сердце женщины.

Мне тоже пришлось выйти. Речь мне уже заранее заготовила Лора, и я разразился очень милой тирадой, от которой Маша даже всплакнула.

Однако, как ни странно, самую проникновенную речь толкнула мама Светы. Народ ей аплодировал стоя.

Следующим, слегка пошатываясь, вышел Валера, но он был весьма лаконичен:

– Миша, будь мужиком! И не давай себя в обиду! – он сжал кулак, и от всплеска силы, лопнула пара лампочек.

– Какой мужчина… – проговорили за моей спиной. Кто это был я так и не понял.