Дядя самых честных правил 9

Затем дополнил его ещё одним кольцом, охватывающим Орегонщину. Третьим звеном в цепи стал контур, протянувшийся до пределов Калифорнщины. Чужих потоков силы там не наблюдалось — ни Франция, ни Испания, ни Англия не баловали свои колонии и не тратили силы на устройство эфирообмена.

Оглядев проделанную работу, я сам себе пробурчал: хорошо, и хорошо весьма. Да, проложенным потокам потребуются десятки лет, чтобы прийти в движение. И наверное, целый век, чтобы выйти на расчётные мощности. Но даже простой “ветерок”, перемешивающий эфир в моём княжестве, лучше, чем царивший там ранее застой.

Последним штрихом я протянул поток между Камчаткой и княжеством по Алеутским островам. Эдакая дополнительная подпитка, сбрасывающая излишки силы из Азии в Америку.

Довольный проделанной работой, я подтвердил изменения ещё раз, отпустил контроль и позволил Ключ-Камню выбросить меня обратно в реальный мир.

***

В особняк я вернулся в четвёртом часу дня. В гостиной, обложившись кучей бумаг, сидел Сумароков и делал выписки, перебирая документы.

— Боюсь, — вздохнул он, — потребуется время, чтобы собрать нужные сведения.

Выглядел Сумароков измождённым и бледным.

— Вы уже обедали, Василий Петрович? Нет? Даже не думайте отказываться — нам с вами сегодня понадобится много сил.

Чуть ли не насильно я его отвёл в столовую и принялся потчевать. А затем велел накрыть нам в саду чаепитие.

— Успеем, Василий Петрович, не переживайте вы так.

— Да как не переживать? — он возмущённо посмотрел на меня. — Люди же умирают, Константин Платонович! Вы видели, что там происходит?

— Вы ничем не поможете, если загоните себя, как лошадь.

Сумароков опустился в кресло-качалку и взял чашку чая. Я молча устроился напротив и просто подождал пять минут. Старичок-археолог начал клевать носом, а потом и вовсе задремал, уронив голову на грудь.

Я забрал у него из рук пустую чашку, укрыл колени пледом и пошёл в дом, оставив его отсыпаться. А выставить отметки на карте я смогу и сам, невелика сложность.

Среди бумаг, что привёз Сумароков, львиную долю составляли допросы врачей и слуг, записанные по горячим следам. Пришлось все их просмотреть, выписывая даты, когда заболевали люди и где это происходило. Чисто механическая работа, за которой время пролетело незаметно. За окном уже стояла ночь, когда послышался возмущённый голос:

— Что же вы меня не разбудили, Константин Платонович?

Я поднял взгляд от очередной бумаги и улыбнулся.