Рыцарь Резервации

– Есть! – кивнула она, и Шпилька покинула вагон.

– Нет, разница есть, – сказал я Рух. – Я здесь, чтобы извлечь артефакт, и стать твоим хозяином.

– Ни за что!

– Выбор у тебя невелик. Как только мы прибудем в Шардинск, из лап птицы-юда ты попадешь в рабство к людям.

– Ага, а ты предлагаешь стать твоей рабыней? – ухмыльнулась Рух и ткнула пальцем в Полину. – Вот как эта бедняжка?

– Со мной хорошо обращаются, – вскинула нос Полина. – Василий Иванович хороший, и Механик… И с тобой тоже будут! Ваше благородие, вы же не обидите Рух?

Вместо ответа я подошел к хранительнице поближе и опустился на колено.

– Спокойно, – поднял я ладони. – Хочешь, чтобы я ушел, так и быть. Жалей себя сколько влезет, и завтра ты окажешься в рабстве. Либо я могу забрать тебя с собой и…

– И? – ухмыльнулась она. – Вставишь меня в воздушного змея?

– Возможно. И не исключено, что я направлю твою энергию в созидательное русло. А не в дело убийства невинных людей.

– Я же говорю, я не ведала что творила!

– Это мы выяснили.

– Угу, – кивнула Полина. – Прежний начальник ладил с машинистами и следил за состоянием вагона четвертого класса. Увы, он умер, и нам навязали вот этого вот...

Я прислушался. Надо бы торопиться, а то немудрено и встрять.

– Можете не спешить, Илья, – ухмыльнулась Метта. – Шпилька уже в теплушке, и наши друзья-простолюдины “братаются” с Бездомным.

Я ухмыльнулся.

– Бездомный меня не жалеет, – продолжала жаловаться Полина. – Я слышала, он подумывает заменить "устаревший" артефакт, вот и выжимет из меня последние соки...

Посмотрев на Рух, я кивнул на нахмурившуюся Полину:

– Если не хочешь оказаться в руках этого жирного козла, тогда идем со мной. Будешь жить, а не существовать как шестеренка. Я скоро получу в наследство поместье. Поверь, там будет чем заняться даже чудам-хранителям.

Хранительница колебалась, но Полина взяла ее за руку. И тогда она, закрыв глаза, растворилась в воздухе.

– Она сказала «да», – улыбнулась девочка.

– Птица-Рух отличается умом и сообразительностью! – прыснула Метта.

Я кивнул ей.

Вернувшаяся Шпилька, распавшись на жучков, плотным ручейком потекла в полуоткрытый клюв. Через минуту мне в руку упал белый многогранник Воздуха. Размером он был чуть больше моего кулака, а граней у него было восемь штук.