Рыцарь Резервации

От удивления я едва не упустил вилку, когда парень взял сосиску, осторожно понюхал и, слегонца откусив от нее кусочек, тут же запихнул в рот целиком.

– Во дает! – хихикнула Метта.

– У меня дома ни того, ни другого давно не водится… – проговорил он с набитым ртом. – Вообще кошки – аристократические животные, и их заводят сугубо дворяне. Уж больно они прожорливы, а толку от них ноль. Я про кошек.

– В смысле? А как же ловля мышей?

– Мышей я и сам ловлю неплохо! Зачем на это дело кошка? Кстати, спасибо за то, что не прогнали с порога.

Вовек не забуду, а то в теплушке, которую они называют «четвертый класс» прямо дубак… Быстрей бы выехать из Резервации, а то мы там прямо умираем.

Тут он прав. На территории Резервации погода выделывает просто фантастические фортели, и посреди зимы там легко могут расти цветы, а вот летом бушевать пурга. Стекла вагона-ресторана, кстати, уже начали покрываться инеем.

– Или территория Резервации напоминает лунную поверхность, – заметила Метта, которая в свое время пролистала кучу книг про эти земли, а потом нашептывала мне на ухо каждую ночь.

Начальник во время своих славословий уверял, что вот-вот мы доберемся до границы этого негостеприимного края и отправимся дальше к краю континента. Это радовало.

– Одно жалко, – вздохнул Женя. – Трупики зря пропадают. Я бы их отнес своим, кто остался мерзнуть в теплушке…

– А им он зачем?

– Ну, их съесть же можно! А в вагоне для простолюдинов есть девочки, которые как и я с вечера ни крошки в рот не брали.

Они бы их пожарили, и с лучком…

Метта икнула. Шпилька же выглянула из-за стола и странно заурчала.

– И ты бы сожрал гремлина?! – удивился я и, при одной мысли об одном из тех мерзких существ, меня передернуло.

Механик не в счет – он был куда симпатичней, но и его я не стал бы совать в рот ни за какие деньги. Пришлось спрятать его в багажном отделении купе и дать будильник на разборку. Пускай пока посидит под замком, пока пыль не уляжется.

– А куда деваться? – пожал плечами Устинов, облизывая ложку.

– У нас в деревне иной раз другой еды и нет, а торговцев «запчастями» монстров никто и в глаза не видел. Вот я и приноровился, да и мы с голодухи чем только живот не набиваем… Простите, вы будете есть этот хлеб?

– Прощаю, – сказал я и пододвинул ему тарелку с воздушным белым хлебом, – но в моем присутствии гремлинов не едят. Понял?

– Угу, ваше благородие, – проговорил он, заинтересованно тыкая пальцем в хлеб.