Рыцарь Резервации

– Сейчас переждет ненастье и поедет жаловаться папочке…

Небо затянуло в сетку молний, уровень хаотичной энергии рос с каждой секундой. У Свиридовой резко заболели виски, геометрик на лацкане шинели запульсировал.

Кап-кап! – и из носа пошла кровь. Свиридова вытерлась рукавом и вздохнула. Она всегда хреново переносила Поветрия.

– Нужно, спешить, – сказала она. – Еще пара минут, и оно полностью накроет территорию!

Еле справившись с ветром, они с Геллером попытались дотянуться до японки. Она была совсем малышкой, и ее быстро оттеснило от броневика и прижало к забору.

– Дай руку! – крикнула Свиридова.

– Марлин-сан! – охнула девушка, и, схватившись за прутья забора, подтянулась. Прыг! – и ветром ее снесло на ту сторону.

– Стой, дура! – рыкнул Геллер, но девчонка уже буквально летела по воздуху.

Через секунду японка со всех ног мчалась к усадьбе.

– Герман, черт с ней! Переждет в доме с Ильей! – крикнула Свиридова, и они с Геллером бросились в машину.

Ветер рванул с настолько неудержимой силой, что дверь броневика пришлось закрывать вдвоем.

На окна упали щиты. Затем началось самое страшное.

Глава 17

Кофе нам пришлось подождать, ибо руководил процессами тот самый бочкообразный автомат, который нам представился как “хозяин Таврино”.

Увы, судя по звуками из кухни, справлялся он не очень, и процесс варки куда больше Поветрия, бушующего за стенами, походил на катастрофу.

Наконец, раскрылись двери, и к нам с подносом на колесиках вошел сам автомат-"кофеварка".

– Нет, я никогда не научусь! – воскликнул автомат, стоило мне поморщиться. – Все на смарку!

Затем жутко-нелепая тварь покачнулась и с плачем рухнула на спину. Раскрылись двери, и вылетевшая из него тень-хранительница убежала прочь.

– Тихо-тихо, не плачь… – зашептали ей вслед. Голосов из комнат раздавалось столько, что я уже устал считать.

– Так сколько вас тут? – спросил я, потягивая “кофе”.

В кресле рядом с камином было даже уютно. Рух расположилась на соседней сидушке со Шпилькой на коленях. Ее геометрика сейчас пребывала у моей любимице в животе, где силами жучков она восстанавливалась вдвое быстрее.

– Мы не знаем, – призналась Мио, которая представилась мне как дворецкая. Огромный четырехрукий автомат был ее основной оболочкой. – Сначала мы были одним “я”...

– В смысле одним "я"? – переспросил я.