Рыцарь Резервации

– Заходите, но предупреждаю – Таврино чужих не любит и ошибок не прощает.

Не успел я удивиться, как из динамика послышались голоса, наверное, пятерых девушек. Ворота со скрипом раскрылись.

Поднялся ветер, зашелестели поднявшиеся в воздух листья.

– Открыли таки! – воскликнула Свиридова, отступив на шаг. – Черти что!

Геллер же, не выпуская трубки изо рта, ухмыльнулся.

– Метта, как обстановка? – спросил я. – Метта?..

Увы, мне никто не ответил. Так... Это уже становится интересным. Нет, узы с Меттой не пропали – я по-прежнему ощущал ее в себе, но вот что-то сильно ослабило ее.

– Она... или они, всегда такие упертые? – спросил я Свиридову, прежде чем направиться к дому.

– Без понятия. Набрались от Онегина манер, вот и рисуются, – пробурчала Свиридова. – Но в верности им не откажешь. Заслужите их доверие, Илья Тимофеевич. Тогда вы точно победите Таврино.

Едва мы с ней и Аки шагнули по направлению к крыльцу, как снова послышался голос из динамика:

– Нет, Илья Тимофеевич. Проходите одни, ваши спутницы пусть подождут снаружи.

Аки нахмурилась.

– Черти что! – фыркнула Свиридова и вернулась к броневику. – Не задерживайтесь, уже темнеет, как никак.

– Я скоро! – кивнул я Аки и быстрым шагом пошел к дому. Японка, казалось, готова была сорваться за мной, но все же попятилась.

– Метта, что с тобой? – говорил я на ходу. – Метта!

Хмурое здание нависало надо мной, а на меня нападало ощущение, будто за мной следят из каждого окошка. Впрочем, если гостей у этих женщин действительно не было несколько лет, то неудивительно.

Вдруг снова скрипнули ворота. Я бросил взгляд через плечо – конечно, же они закрылись.

– Что, теперь мы остались вдвоем? – раздался голос из кармана. – Твоя кошечка нашла себе нового хозяина?

– Рух, мне сейчас не до шуток, – вздохнул я. – Да и вообще, мы с тобой в одной лодке. Как твои дела?

– Уже лучше. Могу даже раздуть небольшой сквознячок.

Я еще раз попытался вызвать мою невидимую спутницу, но она как воды в рот набрала. Очень странно...

Толстенная дверь тоже открылась сама, и передо мной распростерся широкий холл с хозяйским портретом по центру.

Человекоподобных автоматов с пустыми лицами и женскими фигурами было шестеро, и они застыли в разных позах. Похоже, сломанные.

Подойдя поближе, я заметил, что прямо у них на физиономиях фломастером нарисованы ухмыляющиеся и плачущие рожицы. Некоторые были в старой одежде, а у одной лицо было расцарапано.