Пермский Губернский

- Справедливый? Вижу, в юморе ты тоже хорош. – хмыкнул я, за что тут же получил кулаком по щеке.

- Умолкни. – холодно ответил Рунис, и схватив меня за шею, выволок в коридор «Тысячи дверей».

Конечно же, дверей тут было, куда больше. Просто Всебог обожал давать всему крайне звучные, но в тоже время совершенно безвкусные имена.

- Прошу, повернитесь к стене. – вежливо попросил Рафус.

- Чего ты с ним церемонишься? Взял и поставил, как надо. – злобный стражник схватил меня за плечи и грубо поставил к стене, а затем прицепил к кандалам огромные цепи: - Делов-то! А теперь, иди.

Говорят – безвыходных ситуаций нет. Но, видимо, Высший суд Мегарда был исключением.

Звяканье огромных цепей болью отдавалось в моей голове, а тяжелые кандалы с рунами истёрли кожу до крови. Но за последнее тысячелетие я успел у этому привыкнуть.

- Голову! Голову вниз! – проорал злобный страж, когда мы зашли в «коридор Ахиареи», или, как его тут называют – «тоннель последнего вздоха». Место, где нельзя поднимать голову, и где ты мысленно прощаешься с жизнью, вспоминая, что успел сделать за отведённый срок.

В детстве я много читал про это место. И уж точно никогда не думал, что буду одним из тех обречённых бедолаг.

Обратно из «коридора Ахиареи» никто и никогда не возвращался. Таков закон.

- Ты оглох, Глэйтрон? – рявкнул страж и ударил меня по голове: - Опусти! Живо!

- Полегче, Рунис… – остановил его второй страж: - Всё же, это – Глэйтрон Артстарес! Бог войны и великий герой, на счету которого непомерное количество подвигов.

- Он перестал таковым быть, когда пришёл приказ от Мегарда. – злобно ответил Рунис: - Бог войны он, или ещё, кто – уже не важно. Все предатели Пантеона теряют своё имя! И Глэйтрон – не исключение.

Да, для бога потерять имя и паству - равноценно смерти.

А ведь раньше я был на самой вершине! Меня боялись и уважали. Нет такого мира, который не покорился бы мне…

Но так уж вышло, что я родился там, где свобода воли – самое страшное преступление. А любое отхождение от плана Отца – карается заключением и жуткой казнью.

- Быстрее! – прорычал Рунис и ударил меня плетью по спине.

Обжигающая боль на мгновение сковала моё тело, но я стерпел. Цепи и кандалы, зачарованные божественными рунами, отнимали мою силу, но не мою волю. А, кто силён волей, тому любая физическая боль не страшна.

И пускай мне осталось недолго, но никто не увидит моей слабости. Никто.

К тому же, лишние телодвижения могут испортить мой «последний подарок».