Девятнадцать сорок восемь

А мне… — тут Орлов поднялся со своего места и вздохнул. — Мне надо будет наведаться к нашему Михаилу Сергеевичу.

Фома удивленно приподнял брови.

— Лично?

— Да. Иначе Алиса мне весь мозг проест. Черт меня дернул этого Джонсона к ней приставить.

* * *

После разговора с Алисой не заметил, как отрубился и задремал. Прошло всего полтора часа, но голова раскалывалась так, словно несколько суток находился в коме… и при этом всё это время кто-то настойчиво стучал мне по голове.

Первым делом посмотрел на свой телефон.

Нет ни пропущенных звонков, ни каких-либо сообщений от мамы. Сперва собирался позвонить ей и спросить: «Всё ли в порядке?» Но потом решил, что лучше лично навещу отца в больнице. Да и тем более раз звонков не было, значит, скорее всего, всё стабильно.

Выйдя из квартиры, на лестничной площадке я обнаружил соседа сверху — дядю Лёню. Грузный мужчина с небольшой лысиной, тщательно замаскированной парикмахером, направлялся домой с пакетом из местного алкомаркета.

— О, Фирс, — буркнул он и протянул руку. — Опять на работу?

— Да какая тут работа, — вздохнул я, закрывая за собой дверь на ключ. — Отец в больнице. В аварию попал.

— Итить твою, — тяжело вздохнул он. — Как он?

— Да вроде бы, нормально. Жить будет. Только с лечением надо решить. Работу потерять может.

— Дерьмово, — поджал губы мужчина. — Ты, конечно, парень крепкий, упертый, да и работы не чураешься, но я тебе так скажу: без профессии так и будешь бумажки по улицам раздавать.

— Да, я вроде бы знаю, но, дядь Лёнь, деньги нужны.

— Они всем нужны, — хмыкнул сосед. — Давай беги. Отцу привет.

Я кивнул и отправился вниз. Раздумывать над словами соседа желания не было. Хотелось отключить мозг, чтобы в груди перестало ныть от предчувствия неприятностей. Поэтому мои мысли снова свелись к тренировкам.

Когда я находился в дороге, то есть на ходу у меня никогда не получалось пользоваться своей силой. Что в принципе очевидно. Я и так еле-еле мог использовать магию, а на ходу так и вовсе для меня это было чем-то невообразимым.

Но сейчас я старался сделать кое-что другое. Я пытался повлиять на свои чувства и эмоции. И это оказалось даже тяжелее. Тревожные мысли всё никак не оставляли меня.

Страх за отца. За его здоровье. Вдруг что-нибудь пойдет не так, и он останется навсегда прикованным к инвалидному креслу. Беспокойство за маму. Ведь на ней это тоже не может не отразиться.