Девятнадцать сорок восемь

Он ни на миллиметр не уступал тому, что он пробовал у Орловых. Да, он был другим, но легкая кислинка делала его по-своему особенным.

— Сколько? — спросил он, заглядывая в стакан и любуясь остатками потрясающего напитка.

— Восемьдесят семь тысяч.

Парень посмурнел.

— А партия у вас весом…?

— Десять килограмм минимум, — кивнул мужчина. — Стандартная для Колумбии.

Фирс всем своим видом старался не показывать, насколько он удивлен ценой. Килограмм ведь выходил восемь тысяч семьсот рублей, а это по его мнению было за гранью добра и зла.

— Не подскажете, — тут Фирс обвел взглядом зал. — Как у вас тут располагаются столы и сорта?

— С этой стороны сорта южной и центральной Америки. С противоположной — Африка и Азия, — указал рукой мужчина. — Чем глубже в ангар, тем дешевле сорта. В конце вы можете найти варианты робусты. Если мне не изменяет память, у нас был даже Либерика, для ценителей.

— Спасибо, — кивнул Фирс и направился вглубь ангара.

Чтобы не казаться оборванцем, он в середине ангара подходил к столам и пробовал кофе, уточняя цену.

Дойдя до конца ангара, он со вздохом направился к одному из столов. Попробовав кофе, все еще исходящее паром, он приподнял одну бровь и спросил:

— Сколько?

— Шестьдесят тысяч партия, — произнес мужчина, с кислой мордой осматривающий Фирса.

— И партия у вас этого кофе…

— Тридцать килограмм, — пожал плечами тот.

Прикинув в голове, что это уже две тысячи за килограмм, парень кивнул.

— Хорошо. Возможно у вас заказать партию… пробную? Скажем килограмм десять.

— Мы не продаем этот сорт по десять килограмм, — недовольно проворчал продавец. — Это фиксированный размер партии.

Начинающий торговец огляделся, затем взглянул в чашку и произнес:

— Это ведь не чистая арабика, так? Недостаточно ароматная, для чистой. При этом крепкая. Это ведь смесь арабики и робусты, так?

— Все верно, — нехотя ответил продавец.

— А еще на входе, мне сказали, что у вас оставалась Либерика. А тут в конце ее нет.

— Нет, — удерживая каменное выражение лица, ответил мужчина.

— Странно. А мне показалось, что что-то такое было, — произнес парень, действуя на предчувствиях. — Но вы все же настаиваете, что партии этой чудесной смеси арабики и робусты, ценою в две тысячи за килограмм только тридцать килограмм. Правильно?

— Совершенно верно.