Я уже барон. Книга II

– Проблемы сейчас у тебя. Слушай сюда…

* * *

Радиостудия “Камертон”.

Чуть ранее

Леня Скрипач был человеком старым, рассудительным и очень осторожным. Он избегал неприятностей, и только благодаря своей врожденной осторожности ему удавалось выходить сухим из воды. Даже когда объявили о прорыве и о разрушении двух стен на территории института, он не переживал. Точнее переживал только за траты, которые может принести прорыв, и не более. Хотя, если он сделает все правильно, может даже подзаработать.

Подпольное производство артефактов постепенно налаживалось.

Единственной плохой чертой Скрипача была злопамятность. Не мог он отпустить и забыть оскорбления. И не по масти это.

А тут чертовы студентики, новички, щеглы неоперившиеся! Раскидали парней в любимом баре.

Видимо придется нанимать людей половчее. Старые давно гуляют на воле. Зачем ему эти хлюпики?

Больше всего Скрипач хотел расквитаться с тем зарвавшимся ублюдком, который гнал его до самой машины. На него нашлась инфа. Сначала нужно было потянуть ниточку в жандармерии, а потом сделать невинный запрос в институт, и вот – парень как на ладони.

Михаил Кузнецов, барчонок, отец коневод и вассал Бердышевых. Ничего примечательного. Вообще. Тюфяк.

Было у Скрипача подозрение, что и недавно активированный жучок в башке того идиота Витька, который болтал про него невесть что, тоже дело рук этого Кузнецова.

Этот шнырь копает под него. Леня чуял это шестым чувством. Или пятой точкой.

От автора: Дорогие друзья, накидайте добрых комментарием, просто так, если не жалко)

Глава 10. Никакой передышки!

За что так со мной? Я же целый день сегодня трудился на благо института и Империи, почему мне не дают отдохнуть?

– Смекаешь, о чем мы? – спросил белобрысый.

– Не имею ни малейшего понятия, – улыбнулся я. – Хотя, если вы обиделись, что я не принес вам магнитик с рейда, то каюсь, грешен.

– Ты, я смотрю, шутник! – усмехнулся Валентин. – Наверное устал, не понимаешь, что встрял.

Выход мне перегородил его широкоплечий дружок, другой встал рядом с этим болтуном. Оба простолюдины, подхалимы этого аристократического выскочки.

– Ох, какая честь, благодарю, – учтиво поклонился я.