13-й демон Асмодея

Это кроме того, что я намерен усугубить положение княгини Гнедовой, которая поставила меня в такую неприглядную позитуру. Так что планов у меня на этот бал много, и княжна Буйнова в них никак не входила.

Пока я размышлял подобным образом, мне уже уложили волосы и запихнули в мундир. Я прицеплял к поясу парадно-выходную шпагу, когда дверь открылась, и в комнату вошла мать. Она выглядела потрясающе в своём бордовом платье с низким вырезом, которое подчёркивало её тёмные волосы и глаза.

— Денис, ты готов? — она подошла ко мне и поправила аксельбант.

— Как видишь. А вообще нужно было в пыльном потрёпанном повседневном мундире к Гнедовым завалиться. Вроде я в поте лица, буквально в битве со злобным роком спасаю жизни, а меня оторвали от этого явно благого дела и заставили приехать, чтобы веселиться, — сообщил я ей, натягивая на руки белые перчатки. — Главное, побольше трагедии в голосе и скорби на лице. Можно постоянно хмуриться, чтобы этакая глубокомысленная морщинка прорезала мой молодой лоб.

— Ты давно это придумал? — мать улыбнулась и отошла в сторону, оглядывая меня с ног до головы.

— Только что, — признался я. — А чем тебе не нравится такая идея?

— У тебя нет настолько запылённого мундира, чтобы выглядеть героически, а жалко, — она провела рукой по моей щеке. Это оказалось удивительно приятно, я даже на мгновение прикрыл глаза, но уже через несколько секунд распахнул их и ответил.

— Матушка, ну неужели я бы не нашёл в себе сил его запылить? Да я бы специально на заднем дворе повалялся прямо перед конюшней.

Немного крови, чтобы улучшить цвет, и взлохматить волосы. А чтобы всё выглядело ещё больше правдоподобно, разрешил бы этому злобному созданию, именуемому по ошибке курицей, меня немного потрепать. Совсем немного, так, для полноты картины, ибо естественные, полученные в бою ранения, невозможно спутать с теми, которые человек нанёс себе сам. Смешать всё это и не взбалтывать. Получится просто идеально, — и я криво улыбнулся.

— Всё-таки хорошо, что у нас нашёлся парадный мундир, и тебе не пришлось изгаляться, — мать покачала головой. — Через десять минут выезжаем, — добавила она напоследок и вышла из комнаты.

— Ну, выезжаем, значит, выезжаем, — я подошёл к зеркалу. В нём отразился молодой парень лет двадцати на вид. — Слишком худой, — резюмировал я, — надо всё-таки слегка мышцы нарастить.