13-й демон Асмодея

Невысокого пошиба, так, мелкие сделки, ничего особенного. Это у него на мальчишнике я так неудачно сыграл в карты, что в итоге потерял свою демонскую сущность. Так что, можно сказать, что мы были приятелями. И он точно должен знать, какого пернатого серафима произошло у него на празднике.

Вот только в момент заключения контракта демон перекрёстка становится всемогущ, даже демон первого уровня, каким и был Мазгамон. Вот на этот эффект я и рассчитывал, когда брал с собой фото и осуществлял вызов. Правда, тут был нюанс, на фото был изображён другой человек, и я не могу ставить на кон его душу вместо своей.

Но с другой стороны, на хрена мне душа? Я всю жизнь жил без этого вредного придатка и с радостью отдам её вот прямо хоть сейчас, лишь бы снова стать демоном.

А интересно, есть ли вообще у демона душа? То есть у меня сейчас, когда я смертен? Какой интересный философский вопрос на самом деле! Если случится так, что есть, то можно в контрактике сделать пометочку, заменив годы на пять минут, и… вуаля, я снова дома.

Вот из-за этого нюанса, который состоял в попытке подлога во время вызова, я и призывал Мазгамона. Может быть, с приятелем получится договориться, чтобы он забыл про парня на фото и вычеркнул его имя из списков призвавших. Как однажды сказал один весьма одиозный демон: «Мы не Уолл-Стрит, мы Ад!» Поэтому сделки должны быть проведены максимально чисто, чтобы комар носа не подточил. Всё-таки душа на кону, и пернатые очень пристально за этим следят.

Хлопок телепортации прозвучал довольно быстро.

Надо же как спешит. Ну ещё бы, души местных аристократов редкость и дефицит, можно и на повышение пойти, если кого покрупнее захомутаешь.

— Доброго вам дня, Валерий Юрьевич, — раздался позади меня вкрадчивый голос. Я поморщился. Неужели я также мерзко звучу? Меня передёрнуло, и я медленно обернулся, успев увидеть раздражение на холёной морде демона, заметившего мои передёргивания. — Так, ты не Валерий Юрьевич Малышев, — Мазгамон сразу же сменил тон, из его голоса исчезла вкрадчивость, но звучать он для меня более благозвучно от этого не стал.

— Какого хрена ты, парень, используешь чужие вещи? Или ты не знаешь, что таким образом не сможешь перекинуть свой долг на другого человека? — он скрестил руки на груди, прищурившись разглядывая меня.

— Всё я знаю, поэтому и вызвал именно тебя. Я в такой заднице оказался, что просто…

— Фурсамион, — ахнул Мазгамон и шарахнулся от меня, словно я прокажённый. — М-да, попал ты знатно.