Кровь Василиска

— Лекарство? — спросил я эпидемиолога.

— Да, — кивнул он и устало улыбнулся.

— Отлично. Отдыхайте, а я испробую его на больных, — ответил я напарнику и принял протянутые мне пузырьки.

— Будьте осторожны, — в голосе Огюста послышались нотки беспокойства.

— Вы о чем? — немного удивился я.

— О больных. Узнав, что лекарства у нас ограниченное количество, в людях могут пробудиться самые низменные чувства. Я не раз сталкивался с этим, поэтому предупреждаю. Будьте осторожны, барон, — серьезным тоном произнес мой собеседник.

— Хорошо, Огюст, я буду осторожен, — ответил я Шалену и улыбнулся. — Отдыхайте, — я хлопнул эпидемиолога по плечу и, пройдя сквозь лабораторию, вышел из нее на улицу.

Мой путь лежал в церковь Святого Густава. Туда-то я и направился, прихватив с собой шпагу и один пистолет.

Я проверил, он был не заряжен. Но ведь об этом знал только я.

Так как людей маркиза рядом с лабораторией я не встретил, то, не задерживаясь, сразу же пошел к церкви и был у нее уже минут через десять. Благо место, где мы работали над лекарством, располагалось практически в центре города, да и сам Сент-Эрен был небольшим.

Подойдя к церкви Святого Густава, я снова ощутил эту тяжелую ауру обреченности и тлена, которая с последнего нашего посещения только усилилась.

Люди продолжали болеть и умирать. Судя по дыму, который струился с заднего двора церкви, пока нас с Огюстом не было, кто-то точно не справился с болезнью.

— Не видел вас раньше, — стоило мне подойти поближе, как один из людей, стоящих рядом с погребальной ямой, где сжигали умерших, отделился и подошел ко мне.

Судя по его церемониальной одежде, это как раз и был тот самый монсеньор, о котором говорил мне Шален.

«Черт!» — выругался я про себя, поняв, что не спросил у эпидемиолога как осуществляются взаимоотношения знати с духовенством.

— Я барон Люк Кастельмор, — представился я, поравнявшись с монсеньором.

— Луи Бриан, — представился в ответ старик и улыбнулся.

На вид священнослужителю было около семидесяти, может, чуть больше. Морщинистое лицо, высокий лоб, седая эспаньолка и добрые карие глаза, располагающие к беседе.

— Огюст говорил мне о вас, — ответил я собеседнику, продолжая присматриваться к нему.

«Глаза хоть и добрые, но взгляд острый и цепкий», — первое, что я заметил в монсеньоре. Плюс, судя по тому, как он двигался, а вернее его походка, выдавала в нем опытного воина. Этот священник был не так прост, каким хотел показаться на первый взгляд.

— Надеюсь только хорошее, — мягко ответил Луи.