Мастер...

Но делать было нечего, тяжко вздохнув и пробормотав что-то про порядок и отчетность, чиновник стал неторопливо и аккуратно записывать данные ярлыка в толстый гроссбух, потом не менее старательно и скрупулезно, стал заполнять еще две пространные формы, как он пояснил, уточняя кое какие данные у Алекса - для столичной и окружной канцелярии. Что заняло еще минут пятнадцать времени. Затем, они вместе с чиновником спустились на этаж ниже, где уже другой чиновник еще минут десять что-то куда-то записывал и подшивал бумаги и только за тем Алексу поставили на ярлык магическую печать имперской канцелярии и он наконец-то закончил свое первое общение с имперскими чиновниками и бюрократами.

А чиновник между тем до последнего ждал подвоха и неприятностей. И позже не успокоился, он следил в окно за вышедшим из здания Алексом, который замер ненадолго, а потом вдруг развернулся и шагнул назад - у чиновника аж екнуло сердце.

- Вот оно. - Подумал тот, уж слишком недобрым повеяло от, казалось бы обычного молодого парня.

Сделав шаг к зданию, Алекс снова замер, затем развернулся и уже не останавливаясь, стал удаляться, а наваждение чиновника схлынуло. Он запер дверь на ключ и достал из сейфа проверенное годами средство - бутылку и стакан. Опыт не пропьешь, он чувствовал всеми фибрами своей матёрой бюрократической души, что в этом деле что-то не так, вот только не мог понять что, это как с поддельными новогодними игрушками, с виду вроде как настоящие, но не радуют.

Взъерошенный и пыхающий как чайник Алекс выскочил из здания отделения имперской канцелярии. Он считал себя готовым к выходу в большой мир, считал, что у него стальные нервы, закаленные за долгие годы во множестве перепалок, разборок и схваток. Первый же опыт общения с чиновниками показал, что это не так. А главное не понятно, что надо делать, как с этим бороться, не убивать же их. Хотя… Алекс даже остановился и сделал шаг назад, на мгновение ему неистребимо захотелось вернуться и создать выученный когда-то давно Огненный вихрь и применять его до тех пор, пока этот оплот зла не выгорит дотла.

Он даже тряхнул головой, прогоняя наваждение, никогда ранее он не замечал за собой такой кровожадности. На всякий случай он решил уйти подальше от здания канцелярии.

Окончательно успокоиться и вернуть себе более-менее хорошее расположение духа ему помогли две чашки горячего шоколада и горячие же только что испеченные круассаны.