За последним порогом. Цена жизни

Даже не касаясь моральной стороны – ты, кстати, помнишь, что ты сейчас жива и здорова только благодаря нам? Я не стану взывать к твоей совести – если ты считаешь, что у тебя нет никаких долгов, можешь и дальше так считать. Но соскочить я тебе не позволю.

– И как ты мне не позволишь?

– Я тебя просто убью, – ласково объяснил я. – Ты поставила под угрозу мою жизнь, а главное, жизнь моей жены. Я мог бы тебе это простить, но не тогда, когда ты пытаешься нас опять подставить.

– А у тебя получится меня убить? – спросила она, сверля меня мрачным взглядом.

– Можешь даже не сомневаться, у меня на это вполне хватит возможностей. И я позабочусь, чтобы наше семейство знало, кто нас подставил. На тот случай, если мы не успеем сами тебя прикончить.

– Угрожаешь?

– Обрисовываю перспективу, – усмехнулся я. – Чтобы для тебя это не оказалось неожиданностью.

Она ещё немного поразмышляла, а затем посторонилась:

– Ладно, заходи.

Я вошёл и без разрешения присел на узкую койку. Лапа села на койку напротив – каюта была двухместной, как у всех студентов, но преподы размещались в каютах по одному.

– Я вас не подставляла, – наконец, сказала она.

– Строго говоря, не подставляла, – согласился я. – Но так уж получилось, что ты, пусть того не желая, втянула нас в свои проблемы. Поэтому, если мы умрём, то ты умрёшь следом. Я позабочусь об этом просто ради того, чтобы у тебя не возникло иллюзии, будто ты можешь свалить свои проблемы на нас, а сама остаться в стороне.

– Я ведь могу и уехать куда-нибудь подальше.

– Не поможет, поверь. Тебя найдут везде. И искать тебя будут не для разговоров. Искать тебя будут для того, чтобы убить, так что лучше не пытайся убежать.

– Мне не нравится этот разговор, – мрачно сказала Лапа.

– Мне он тоже совсем не нравится, – согласился я. – Его бы и не было, если бы ты не попыталась соскочить, загородившись нами. Ты сама до этого разговора довела. И раз уж мы выяснили, что соскочить у тебя не получится, предлагаю закончить с этим вопросом и перейти к конструктивному обсуждению.

– А скажи мне, Кеннер, – она внимательно посмотрела на меня, стараясь уловить какие-то признаки неискренности, – не пытаешься ли ты сам соскочить, загородившись мной?

– Не представляю, как бы я мог соскочить, – вполне искренне ответил я. – Но даже если бы такое было возможно, я бы этого делать не стал. Это закрыло бы мне путь к возвышению, понимаешь?

– Не понимаю, – в замешательстве сказала она.