Я почти граф. Книга VI

– Да, небольшие, – честно признался он, открывая маленький одноразовый стаканчик со сливками и переливая кофе в кружку. – Раздельные и семейные счета.

– Вот как? Я про это не подумала… – нахмурилась Надя.

Один я с трудом понимал, что происходит. Лора тоже не смогла дать внятный ответ. Из того, что она успела просмотреть, в наших документах не было ничего особенного, а в бумаги Островского ей не удалось заглянуть без Болванчика.

Но и мое терпение не безгранично.

– Думаю, самое время рассказать, что происходит?

Сурков-старший и Надя переглянулись.

– Позвольте я, – улыбнулась моя помощница.

– Пожалуйста! – махнул он рукой и сел за стол с чашкой кофе.

– У Илларионова была жена, – начала рассказывать Надя тоном заботливой мамочки.

– Так.

– У них имелись как семейные счета, так и личные. После смерти графа его вдове остается ее счет с деньгами и половина семейного. Счета Илларионова принадлежат тебе, – она взглянула на Суркова, и тот кивнул. – Но иногда супруги успевают снять деньги с семейного счета и перевести на свой.

– Я сейчас задам глупый вопрос, но, возможно, у них просто не осталось денег? – предположил я.

– Нет, такого не может быть, – ответил граф Сурков. – У жен, если они не работают, на счету должно лежать минимум двадцать процентов от сбережений мужа. Как раз чтобы не остаться у разбитого корыта в случае непредвиденной ситуации. Так сказать, страховка от государства. Конечно, это касается только проигрыша в войне.

– А жена Илларионова перевела деньги себе со счета, половина которого теперь по закону принадлежит барону, да? – уточнила Надя.

– Совершенно верно, и у нее был доступ к нескольким личным счетам графа, – дополнил Сурков.

– По сути, она украла у тебя деньги!

Я пока не стал делать поспешных выводов. Судя по всему, жена Илларионова скоро окажется в кабинете. И тут за дверью послышалась ругань. К нам постучались, и вошел тот самый служащий банка.

– Вы не имеете права блокировать мои личные счета! – кричала женщина за дверью.

– Дмитрий Владимирович, мы привели ее…

– Спасибо, Виктор, пусть проходит, – кивнул Сурков.

И в кабинет влетела та самая дама, которую мы встретили у Островского. Однако на этот раз от ее печали по потерянному мужу не осталось и следа.

Мне же удалось разглядеть ее получше. Довольно высокая худая женщина неопределенного возраста, но скорее всего старше, чем выглядит. В черной траурной шляпке, приталенном брючном костюме того же цвета, на невысоких каблуках.