Скуф. Маг на отдыхе 2

Дёрнулся раз, дёрнулся второй, и тут:

— Что вы делаете?! — раздался крик у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел, что в дверях стоит лохматая, перепуганная, но абсолютно целая и невредимая Юля Ромашкина.

— Ванечка! — девушка бросилась к седому…

***

А дело было так:

Некий охотник на монстров Иван Хельсин, которого покойный Оскарыч вырастил в информационном пузыре и с развесистой лапшой на ушах, на волне эмоций и переоценки мироздания включил голову и научился думать самостоятельно.

Сложил два и два и понял наконец-таки, что его используют не в самых благородных целях.

Катализатором к переменам, как нетрудно догадаться, были Ромашкина и вспыхнувшие к ней романтические чувства.

История прям как по учебнику драматургии.

Охотник на монстров влюбился в оборотнессу. Ну и чтобы защитить её попёр против своих же. Точнее, даже не так… сперва не попёр. Сперва он решил увезти Ромашкину туда, где галька и дельфины, и под знойным солнцем шумят кипарисы, и ветер с моря качает связки разноцветных чурчхел.

Короче говоря, решил свалить на юга и там начать жизнь заново. Но поскольку не знал, как на это отреагирует сама Ромашкина, до поры до времени накачал её снотворным. Чтобы уже на месте всё объяснить и перед фактом поставить. Романтично? Как по мне, так что-то не очень, но у девок свои понятия о романтике.

Так вот…

Фургончик Хельсина уже направлялся на юг, но тут он решил всё немножечко переиграть. Подумал и понял, что от своего начальства ему не так-то просто скрыться и что Константин Оскарович свой актив добровольно не отпустит.

Ну и решил обратиться к радикальным мерам.

Решил зачистить за собой хвосты. Ну и при этом легонечко объяснить бывшему боссу, что тот был кругом неправ. Но всё пошло слегка не по плану.

Ваня огрёб от своего Учителя, потом в буквальном смысле слов попал под каблук Дольче и чуть не помер окончательно. И когда бы Ромашка не очнулась в фургоне и не рванула по запаху за своим Ванечкой, получилась бы у нас слезливая стеклянная трагедия.

Откуда я всё это знаю?

Да вот сам Хельсин мне об этом и рассказал.

— Как думаете, Василий Иванович, что теперь со мной будет? Посадят?

— Без понятия, — честно ответил я. — Я ж не полицейский. Я вообще, по сути, мимо проходил.

Сейчас мы сидели в беседке возле дома и ждали людей Гринёва.

Время уже было к вечеру. С каждым днём темнело всё быстрей, и после всех сегодняшних треволнений чертовски хотелось домой, но нужно было передать все дела.