Кодекс Крови. Книга ХIII

— Дон Карло, если мы периодически закрываем глаза на устраиваемые вами охоты для тренировки молодняка, это не значит, что мы о них не знаем. На этот случай я также решил закрыть глаза в честь свадьбы вашего дорогого брата графа Висконти.

Граф взмахом руки приказал брату замолчать.

— Род Борромео будет вам признателен, если вы опишете портал и девушку.

— Насколько признателен? — скучающе сбил Микаэль несуществующую пылинку с плеча.

— Слеза Бьянки Ува вновь вернётся в отчий дом.

Микаэль задумался надолго. Артефакт, утраченный три века назад, был гордостью рода и входил в защитную триаду артефактов, усиливая защиту родового палаццо на порядок.

На другой стороне было чувство благодарности за помощь в снятии проклятия. Но если задуматься, Микаэль ни словом не упомянул тёзку, а указал лишь на его спутницу. А в ней крови рода, если ему не изменяла память, не присутствовало. Вдова, не подарившая роду даже детей, не могла считаться частью фамилии. Такой размен совесть наследника герцога дель Ува признавала.

— По порталу не силен, не моя специализация, да и держался он что-то около пары минут, а вот по женщине… бумагу и карандаш, будьте добры.

Ему тут же подали требуемое, и Микаэль сел рисовать. Уж в чём-чём, а в рисовании фривольных гравюр он был в своё время силён, создавая себе на память альбом с девицами определённого толка.

И поскольку он действительно смотрел больше на наряд спутницы тёзки, то эти детали и удалось передать чётче всего, остальное было передано грубыми штрихами с наложением теней.

— Можете не продолжать, — чуть охриплым голосом остановил его граф Висконти, вырвав листок из-под руки, — если это такая жестокая шутка, то она неудачная!

Микаэль замер в замешательстве, не вполне понимая, что происходит и чем недоволен граф.

— Не понимаю вашего возмущения, — честно признался он.

— Нарисовать мою безвременно усопшую первую супругу, да ещё и в таком виде… — жестокая шутка, эреде Микаэль, сродни плевку в лицо, если будет на то угодно.

— Дон Висконти, я клянусь Виноградом, что в жизни не видел ни единого портрета вашей первой супруги, чтобы позволить себе нечто подобное, — перед Микаэлем засветился виноградный лист, подтверждая слова клятвы.