Кодекс Крови. Книга ХIII

Они под ручку вошли в здание со стеклянным куполом вместо крыши, прямо под которым зиял провал вниз.

— Что здесь раньше находилось, княгиня?

— Администрация рода и лабораторный корпус. Но потом защитная пелена истончилась и ослабла без подпитки, и сюда прорвались твари изнанки. Жителям приходилось самостоятельно отражать их атаки почти две сотни лет, представляете?

Они спустились на пару этажей вниз, а княгиня всё щебетала:

— Здесь мы планируем всё переоборудовать под винные подвалы, правда, ещё не решили, что делать с последним подземным уровнем.

— А что с ним не так? — полюбопытствовал Великий Князь.

— Сами посмотрите, — махнула рукой Кирана и пропустила Ивана Григорьевича в огромную пещеру, сплошь заставленную клетками. Многие из клеток были с вывороченными дверцами.

— Видимо, здесь был зверинец или собирали особо ценных тварей, пригодных для алхимических элементов. Где-то здесь должна храниться документация… — старательно пряча надежду, предположил князь.

— Нет, что вы! Здесь селекцией занимались, — совершенно бесхитростно выдала княгиня главную родовую тайну.

— Виноградовы оказались очень талантливыми селекционерами. Мы до сих пор отлавливаем последствия их экспериментов в горах. Вот кого-то из них я бы и хотела вам предложить.

Кирана показала рукой на самый дальний от входа ряд клеток, где теснились разные твари.

— В первой клетке у нас ледяная гончая, тварь второго уровня, боится тепла, легко дрессируется огненным хлыстом, — княгиня создала хлыст и щёлкнула разок перед оскаленной мордой твари, отчего та тут же уселась на задницу и сомкнула пасть, опустив взгляд в пол.

— Это, — они перешли ко второй клетке, — каменный медведь. В перспективе может дорасти до четвёртого уровня. Плохо дрессируем, неповоротлив, но почти неуязвим. Вместо кожи у него камень, а взмах лапы способен резать минералы как масло.

— А это…

Следующие слова княгини он попросту пропустил мимо ушей, ведь взгляд его скользнул по самой последней клетке, да так там и остался. Свернувшись кольцами, там покоилась розовая змея с редкими белоснежным жемчужинами чешуек.

Глаза её были удивительно разумны, будто бы она прекрасно понимала своё положение, но вынуждена была с ним мириться. Иван Григорьевич прошёл к последней клетке. За десяток шагов ему показалось, что силуэт змеи расплылся и превратился в полуголую девицу весьма экзотической наружности, изгибающуюся под его взглядом.

«Ес-с-сли ты крови огненной, отзовис-с-сь!» — вдруг услышал он тихий шелест в своей голове.