Князь Барятинский. Ближний Круг

Предусмотрительно захватил с собой наволочку, снятую с Костиной подушки.

Такой человек, как Федот, мог хранить в сейфе ещё и оружие. К этому я был готов, перед тем, как открыть дверцу, заставил Федота отойти. Но оружия внутри не оказалось. Помимо денег, там лежали только часы. Золотые, на цепочке, с открывающейся крышкой.

— Фамильная реликвия, — указывая на них, простонал Федот. — Единственная память о покойном батюшке! Дозволь хоть их оставить!

Я взял часы, бросил ему.

— Забирай.

Федот поймал часы. Жадно, словно голодающий — кусок хлеба.

Тяжёлая, давящая, она опутала меня с головы до ног. Я не мог даже шевельнуться.

Федот довольно расхохотался.

— Так и знал, что когда-нибудь пригодятся, — щёлкнув крышкой часов, объявил он. — Хоть и цену за них ломили — ух! А вот, не пожадничал. И правильно сделал. Что? — Он смотрел на меня, ухмыляясь. — Против магии — слабо рыпаться? То-то. — Не спеша, вразвалку, Федот подошёл к стоящему на столе телефонному аппарату.

Что это за дрянь? Магия? Федот владеет магией?

Не может быть. Он не аристократ. К тому же, если бы владел, не стоял бы столбом, пока я расшвыривал его приспешников. Значит, часы — некий аккумулятор магии, дед, кажется, что-то такое упоминал. Когда Федот открыл крышку, сработал механизм, запустивший то ли заклятье, то ли чёрт его знает, как это называется.

Что ж, посмотрим, чья магия сильнее.

Но это была опрометчивая мысль. Я быстро понял, что пошевельнуться не могу. Не могу даже моргать. И понятия не имею, что с этим делать.

— Уже едут, — сообщил мне Федот, опустив телефонную трубку на рычаг.

Подошел ко мне и с наслаждением лягнул ногой в живот. Двинуться я не смог — хотя боль почувствовал.

— Нравится? — Федот расплылся в довольной ухмылке. — Ну-ка, а вот так? — и ударил в раненное плечо.

Теперь сработало. Ярость, поднявшаяся во мне от боли, окутала невидимую магическую сеть паутиной всполохов.

Федота швырнуло назад.

Я, освободившись, вернул ему удар в живот. Добавил по обалдевшей роже. Вынул из-за пазухи припасённую наволочку и повернулся к сейфу.

— Кто ты такой? — лежа на полу, простонал Федот. — Кто ты, мать твою, такой?!

Он, со слезами на глазах, следил за тем, как я кидаю в наволочку пачки денег.

— Ты не расслышал? Фантомас. — Я, закончив с сейфом, подошёл к нему.