Не ДРД единой

Глядя на алхимические потуги Шмакова, я с этим мог только согласиться, потому что даже из ингредиентов невысокого качества, что нам выдавали для обучения, нужно было очень постараться сделать то, что выдавал на гора Шмаков. Возможно, его родители были действительно талантливые алхимики, в таком случае нужно было признать, что на их отпрыске природа отдохнула. Правда, если опираться на мнение о Шмаковых от других алхимиков, природа там начала отдыхать задолго до появления родителей Андрюши.

— Если вы их делаете так же, как ты сделал это, то, боюсь, их использовать опасно при всей высокой квалификации твоих родителей.

Ректор откашлялся, привлекая к себе внимание. Участвовать в студенческой перепалке он не собирался.

— Господин Шмаков, я подтверждаю мнение вашего преподавателя о вашей алхимической продукции. Она недопустимого уровня для нашей академии. Вам следует пересмотреть свое отношение к практическим занятиям, иначе вы рискуете не получить доступ к экзаменам. Практикум по алхимии — профильный предмет, поэтому никаких снисхождений в этом отношении не ждите.

Я уже в курсе, что Эльвира Анатольевна проявила недопустимую мягкость по отношению к вам. И вижу, что вы не только не знаете базовых правил алхимической безопасности, но и базовые правила самой алхимии прошли мимо вас.

— У меня всегда все прекрасно получалось раньше, — заныл Шмаков. — Родители даже доверяли мне выполнять заказы.

— Так вот почему у ваших зелий такая репутация, — с насмешкой сказала Уфимцева.

— Прекрасная у нас репутация, — вскинулся Шмаков.

— Поэтому мы — официальные поставщики князя, а в перспективе — и императора.

Бизунов совершенно неприлично заржал, наверное, представив, как Шмаковы пытаются дать взятку императрице, известной свей беспристрастностью. Я впервые задумался, почему Греков не жалуется князю на вопиюще низкое качество алхимии. Или то, что поставляют Шмаковы, не имеет стратегического значения, потому что основную массу необходимых зелий производят в княжеской лаборатории?

Шмаков посмотрел на Бизунова довольно зло, а когда увидел, что Фурсова взяла того под руку и что-то зашептала на ухо, вообще посмурнел.

К Фурсовой он неровно дышал и подкатывал при каждом случае, который он считал удобным. Подкаты каждый раз проваливались, но он не унывал, уверенный в собственной неотразимости.

— Вернемся к вашей репутации, — прервал очередной обмен любезностями ректор. — Вы оторвали меня от дел, убеждая, что к вам относятся с предубеждением и мешают заниматься.