Не ДРД единой

Это я говорил вполне открыто, потому что для себя решил: если Зимин откажется давать клятву, то его уговоры — всего лишь попытка вытащить из меня нужную информацию. И тогда он для меня враг, которого придется убить, как бы мне ни хотелось обойтись без этого. Казалось, что, начав изучать целительство, я впитал в себя основы целительского кодекса — не причинять зло людям. Но тут уж выбора мне не оставляли: давать Живетьевым козыри против меня я права не имею.

— На мне и без того много клятв.

— Пять. Разве это много?

Он нахмурился, но не стал требовать с меня ответа, откуда я знаю о количестве принесенных им клятв, сказал лишь:

— Разумеется.

— Я от вас только потребую не передавать ничего и никому из того, что прозвучало в нашем разговоре, и ничего из того, о чем вы, возможно, догадываетесь в отношении меня. Я не требую от вас присягать мне на верность или не использовать, то, что вы сегодня узнали.

Он немного поколебался, потом сказал:

— Хорошо, такая формулировка меня устраивает.

И не откладывая дела в долгий ящик, сразу принес клятву, полностью меня обезоружив.

— Поехали? — спросил он. — Право слово, дело отлагательств не терпит. Боюсь я за ученика.

— Хорошо, — согласился я и позвонил дяде, предупредить, что ненадолго отъеду под предлогом обследования на артефакте. Дядю это не обрадовало, но я ему сказал, что все дело в моих дополнительных возможностях.

— Кстати, — обрадовался Зимин, — я могу вам выписать свидетельство о количестве кругов силы.

Я только хмыкнул, намекая, что как она поставит — так я и сниму, но вслух сказал:

— Я не дам ей возможности использовать на мне магию.

— Так она вас и будет спрашивать. Ходят слухи, что она может использовать артефакт на значительном расстоянии.

— Артефакт? — удивился я. — Я думал, она вручную ставит.

— Нет, там именно артефакт, который она настраивает заранее, а дальше лишь изображает, что творит магию.

Пожалуй, один из рычагов давления Арина Ивановна точно потеряла, то-то сейчас так бесится. Если, конечно, слух об артефакте не запустила она сама.

— А снимала она тоже артефактом?

— Нет, как раз снимать можно без него. Говорят, она даже не всегда делает это сама…

— Так, Иннокентий Петрович, ваш ученик сегодня меня видеть не должен, как, впрочем, и вас.