Как я строил магическую империю

И, думаю, я знаю их намного больше самого продвинутого зачаровальщика этого мира.

Деревенские удивленно хлопали глазами и явно испытывали большое желание сбежать от странного молодого барона.

— Всё! — сообщил я через десять минут. — Рыбак, залезай на сугроб.

— Ваше благородие…

— Быстро!

Бородач вздохнул, развел руками, показывая своим, мол, это не я идиот, это всё он, а потом разбежался, прыгнул и…

— А, черт! — шлёпнулся на жопу.

Ну правильно, потому что надо верить руководству. Он-то ждал, что сейчас провалится, а вместо этого подошвы нашли под собой твёрдую поверхность.

— В общем в ближайшие часов двенадцать в снег вы не провалитесь, — сообщил я, — давайте каждый проверит это, а потом те, кто хотят, чтобы их луки и копья били сильнее, несите свое оружие ко мне.

Через несколько минут прыжков на сугроб и многочисленных попыток вбить ноги в снег мужики, наконец, поняли, что их не разыгрывают, и минимум половина дали мне своё оружие

— Я тоже с вами хочу! — завистливо протянул Свят, глядя как деревенские, сдав луки и копья, снова принялись развлекаться в сугробе.

— Ты мне здесь нужен! — прошептал я. — Катя будет проводить инвентаризацию, а ты, делая вид, что её охраняешь должен посмотреть, чем местные живут. Познакомиться поближе. Подружиться.

— О! Это я могу! – широко улыбнулся Свят.

— Только без бухла!

— Вы не понимаете, о чем говорите, ваше благородие! — помощник покачал рыжей головой. – Один стаканчик экономит несколько часов времени!

— Мне не нужна деревня алкашей!

— Доверьтесь профессионалам! – Свят подмигнул мне, и, слишком уж резво убежал в сторону дома.

Я посмотрел ему вслед и вернулся к зачарованию, а еще через десять минут мы, наконец, вышли.

***

Граф Семён Павлович Пантелеев только позавтракал и сейчас, держа в руке чашку чая, рассматривал свой собственный висящий над камином портрет.

«Переплатил, — подумал он, — одежду художник рисует хорошо, но вот пропорции тела вообще не чувствует, я же не такой толстый».

В дверь богато обставленной столовой постучали, а потом в неё вошёл дворецкий.

— Ваше сиятельство! Прибыл барон Павел Геннадьевич Ходырев!

— О, уже заселился! — Граф улыбнулся и поставил чашку на стол. — Пусть войдёт, и подайте ему завтрак.

Дворецкий скрылся, а меньше чем через минуту в дверь вошёл барон, и уже по его внешнему виду стало понятно, что что-то пошло не так. И дело было даже не в неумело оттёртом от грязи белом костюме, а в выражении лица и бегающих глазках.

— Здравствуйте, Семён Павлович.