Как я строил магическую империю

Среди них нужных нам людей не оказалось.

Дальше мы стали двигаться от одной двери к другой, и у каждой Влад открывал смотровое окошко и громко командовал.

— Подходим по одному!

Лица менялись, но ни в ком девушки не признавали «избранных».

— Не может быть, чтобы мы всех их убили, — прошептал мне на ухо Влад, когда и напротив предпоследней камеры бывшие рабыни отрицательно замотали головами.

Вообще, такое запросто могло быть, ведь во время побоища в Савино дольше всех не желали сдаваться именно приближенные жирному мудаку отморозки.

— Подходим по одному! — снова скомандовал главный гвардеец.

В окошке по очереди появились пять лиц, и девочки снова никак не среагировали. Зато среагировал я.

Первый пленник был чистым и прилизанным, а последний чумазым и растрёпанным. Вот только это всё равно был один и тот же человек. Он надеялся, что в полумраке фокус с подменой проканает, и у него получится выдать себя за другого. И причина для подобного поведения могла быть только одна.

— Оружие к бою! Открыть дверь!

Охрана быстро выполнила приказ.

Пятеро заключённых попятились и скучковались у дальней стенки.

— Вон тот! — крикнула вдруг Ира и ткнула пальцем в одного из них.

Того самого, чьё лицо мы не видели в окошке, и кого пытался прикрыть его дружок.

— Да, это он! — Таня тоже узнала обидчика и непроизвольно сделала шаг назад.

— Сюда иди! — приказал я.

— Нет… — длинноволосый мужик затрясся и вжался в стену. — Вы меня с кем-то спутали.

Пленники являлись сильными бойцами и, возможно, владели магией, поэтому просто врываться в камеру было ненужным риском.

— Этот человек насиловал и убивал работниц цеха, — громко произнёс я и достал пистолет. — Приведите его сюда!

— Гена, — самый старший из пленников повернулся к дрожащему. — Это правда?!

— Нет! — завизжал обоссавшийся ублюдок. — Они врут!

— Сюда его! — повторил я и поднял пистолет. — Иначе сначала я прострелю ногу тому уроду, кто его пытался выгородить, а потом остальным.

Мужики переглянулись и, набросившись на Гену, заломили ему руки за спину. Ещё через секунду он пробкой вылетел из камеры и упал к моим ногам, где его тут же повязали охранники.

Дверь с грохотом захлопнулась, а я сел на корточки и достал нож.

— Ну что, Гена, радуйся! Грешная полоса твоей жизни закончилась. Пришло время искупления.

Не знаю, что мудила увидел в моем лице, но в этот раз он обоссался по-настоящему.

***

— Ешьте-ешьте. — Я медленно шёл по бараку.