Вармастер. Боярская стража

– Имеем мы возможность узнать, за какие заслуги?

Снова спрашивал боярин Зверев – кивнув Остерману, он уже перевел подсвеченные огненным багрянцем глаза на меня.

– Информация для служебного пользования, я не уверен в уровне допуска всех присутствующих. Могу лишь сказать, что немалую роль в рекомендации сыграло мое право по рождению.

Ответ Зверева удовлетворил – кивнув, красный боярин отвел ставший показательно-равнодушным взгляд. А вот многим из присутствующих мои слова не понравились. Возможно сочли дерзостью, если даже не оскорблением мой намек на их недостаточно высокое положение.

Услышал вдруг сдержанный смешок. Кригскомиссар Долгоруков, не сдержался все же. Да, я не ошибся – выглядит он так, словно узнал свежий анекдот и ему просто не терпится рассказать его товарищам в курилке.

– Господин Морозов, у вас есть какие-либо вопросы по учебной части? – поинтересовался Остерман.

Вот это неожиданно. Вопросов у меня – воз и маленькая тележка, если уж на то пошло.

Еще этого определенно желает боярин Скуратов – он сейчас буравит меня взглядом. «Я тебе какое плохое зло сделал?» – поджав губы, посмотрел я в глаза начальника факультета, превратившиеся в темные провалы. Скуратов неожиданно крупно вздрогнул, лицо его безвольно обвисло – выглядел он пару мгновений как отключившийся после удара боксер. Скуратов покачнулся даже, удержал равновесие только схватившись за стол.

– В роли профессора я выступаю впервые и как преподаватель начинающий, вопросов имею немало, – в этот раз мои слова вызвали едва слышный общий ропот, а Долгоруков снова не сдержал смешок. – Меня интересует множество самых разных вещей, от размера денежного довольствия и подъемных, до деталей получения учебных планов, программ и методических пособий, возможностей пройти курс инструкторских занятий с опытным преподавателем, а также прочие мелочи по типу моей должностной инструкции и структурно-логических схем по специализациям подготовки слушателей курса военного дела.

Сейчас я придерживал пальцем левый уголок губ, так что жжение в шраме под конец долгой фразы оказалось не таким сильным.