Вармастер. Боярская стража

Еще в несколько машин конвоя грузилась небольшая группа сопровождения, в которой я увидел зеленое мундирное платье Арины. Но зеленый кафтан мелькнул и исчез, мы уже отъехали.

Оглядываясь по сторонам отметил, что привез нас поезд не на обычную станцию – мы на военной базе, определенно. По бетонным плитам едем, а гражданские объекты, особенно в такую ширь, ими не застилают. Здесь же явно чувствуется экономика военного ведомства. Оказался прав – через несколько минут мы доехали до ангаров, в армейской принадлежности сомнений своим видом и окружающим антуражем не вызывавших.

Когда вышли из машины, я даже захотел переспросить у Марго, какой сейчас год – только присутствие Аминова и Белоглазовой удержало. Удивили меня даже не самолеты, несколько из которых были выкачены из ангаров. Да, они заметно опережали заявленное время – бипланы с цельнометаллическим фюзеляжем, каждый с двумя двигателями на нижних расчалочных крыльях. Не знаток авиации, но это не уровень восемнадцатого года, здесь к привычной мне истории как минимум лет десять нужно плюсовать.

Получается, что без мировой войны авиация – учитывая переезд центра мира в тихоокеанский регион развивалась быстрее? Версия, почему нет.

Но, даже несмотря на удивление при виде самолетов, гораздо больше внимания привлекли сами ангары. Бескаркасные – арочные, полуцилиндрические, знакомой каждому формы. Вот только такие ангары в моем мире были изобретены лишь годам к пятидесятым.

В некоторых ворота открыты, внутри я заметил хищные силуэты определенно военного назначения самолетов.

Но света мало, деталей не видно. Даже наш пассажирский самолет* рассмотреть особо не успел, мы уже заходили по трапу. На фюзеляже успел название прочитать: «А.И. Абрикосов», выведенное уже привычной каллиграфией. Именной самолет, внутри которого оказалось неожиданно просторно.

Я летал на Ан-2 – сравнимого размера, и там было тесновато. Понятно, в сравнении этот самолет летными качествами знаменитому кукурузнику наверняка уступает. Просторно же здесь за счет того, что в салоне не сиденья «три в ряд», а всего восемь мест – четыре пары комфортабельных кресел друг напротив друга у больших прямоугольных окон, их даже иллюминаторами не назовешь.

Чуть дальше, в сторону кабины пилотов отдельный салон-купе, в котором четыре спальных койки – две нижних, две верхних.

Белоглазова почти сразу задремала в своем кресле, умудряясь при этом выглядеть неприступно-холодной. А вот Аминов и Маргарет во время взлета заметно переживали.