Вармастер. Боярская стража

Моя компетенция не позволяет делать однозначные выводы, но рискну предположить, что видимый спектр эманации силы будет проявляться именно через метку, а не традиционным образом отражения импульсов силы в зеркале души.

Говорила боярыня на несколько старомодном русском, как девушки из советского кино тридцатых-пятидесятых, но я понимал все сказанные ею слова – а вот смысл ускользал. На удивление, мои мысли буквально дословно озвучила Маргарет:

– Йа п-панимаю слова, но не п-панимаю смысл.

У дамы-воспитательницы неожиданно оказался своеобразный тягучий говор, похожий на финский.

– Милостивая госпожа, мы, простые люди, тоже ничего поняли. Можно для нас попроще? – прозвучал неподалеку мужской голос, в котором звучала неприкрытая насмешка. Так, тут похоже целая толпа собралась кроме Маргарет и целительницы, но мне даже головы не повернуть не осмотреться, настолько слабость тяжестью наваливается.

– Попроще нельзя, это уже будет долгий рассказ.

– Так мы ведь никуда не торопимся.

Боярыня заметно напряглась, было видно, что хочет ответить резко, но насмешливый голос ее опередил.

– Смилостивись милостивая государыня…

«Как он такое выговорил только?»

– …мы ведь в боярском деле ничего не понимаем, как и его королевское высочество. Он, очнувшись, будет задавать мне вопросы – как первому советнику, а где я найду ответы? Да-да, ваша компетенция, я это слышал, но разве в цитадели есть кто-то другой более компетентный, чтобы объяснить нам суть проблемы по существу?

Говорил неизвестный вроде правильные слова, но его неприкрытая покровительственная и насмешливая интонация боярыне определенно не нравилось.

– Прошу вас, объясните, – вдруг прозвучал в тишине мой шепот.

Не очень внятно получилось, конец фразы смазался – оттого, что в щеке начала пульсировать боль, как будто горячий металл приложили. Маргарет после моих слов заметно встрепенулась, а боярыня удивленно посмотрела на меня. До этого я не видел черты ее лица, а сейчас рассмотрел – и передо мной, без сомнений, такая же вейла, как и едва не изуродованная мною недавно «принцесса-наследница Двенадцатого Дома», только чуть более взрослая.