Мир падающих звёзд I. Ополченец

И начал лихорадочно думать, как бы сохранить лицо. Вот это вот грязное окровавленное лицо, н-да.

Пока хмырь думал, я наклонился и поднял кнут. Помог ошалевшей от такого поворота девушке выпутаться. Задумчиво взвесил в руке рукоятку кнута. Красивая. Перемотана разноцветными полосками кожи.

— Ты, парень, кажется, не понял, на кого руку поднял, — прорычал хмырь.

— Руку? — удивился я. — Пальцем тебя не трогал. Ты чего, дядь, перепил?

Смех за спиной стал увереннее и многочисленнее. А я ведь и вправду руку на него не поднимал.

— Я — граф Дорофеев! — заорал хмырь. — Это — моя деревня. Здесь всё моё! И все мои! И ты — мой!

— Не, вот это — извини. Я больше по девушкам, — возразил я. И ударил хлыстом по земле.

Хмырь вздрогнул.

— И не граф ты никакой, — вдруг подключился Егор, встав со мною рядом, — а сынок графский. Поднимайся да ступай домой, проспись.

— А-а-а, Орден! — начал что-то соображать хмырь.— Ну ничего. Я на вас донесу, куда следует. О вашем самоуправстве. Ответите.

— Ответим, — кивнул Егор.

— Кнут верни! — потребовал хмырь и поднялся.

Я не спешил возвращать кнут. Вместо этого посмотрел хмырю в глаза.

— Ну? Кнут верни, сказал! — поторопил тот.

— Сними-ка сапоги, — негромко попросил я.

— Че... Чего? — обалдел хмырь.

— Сапоги, — повторил я, сверля хмыря взглядом. — Упал — испачкал их. Зачем тебе такие нужны? Ты себе новые купишь. Правда ведь?

Хмырь побледнел. Губёшки затряслись, глазки забегали.

— Да ты не бойся, — улыбнулся я так, что сам, увидев себя в зеркале, навалил бы кирпичей полные штаны.

Варианта было два. Либо он просто с визгом кинется бежать — я, в принципе, ставил на это — либо подчинится. Увы, я ошибся: графский высерок оказался мягче пластилина. Шлёпнулся обратно на задницу и, один за другим, стянул оба сапога.

— Ну вот, — кивнул я. — А теперь беги домой.

Хмырь сначала пошёл, оглядываясь через плечо, а потом вчистил что есть духу, только пятки засверкали. Вслед ему летел хохот селян, собравшихся на дармовое зрелище.

— Спасибо вам, — сказала спасённая девушка. И поклонилась.

— Да не за что. — Я поднял сапоги. — Главное — на глаза ему больше не попадайся.

— Это — не беспокойтесь, — вмешался какой-то пожилой мужик. — Как он протрезвится, так до самого графа слухи дойдут.