Открытие Индии (сборник)

А Сашка – сметанная голова, очи синие, каких у солдат не бывает, вдруг звонким и весёлым голосом завёл:

Солдатушки, бравы ребятушки,

Где же ваши жёны?

Батарея, затопав сапожищами сильней прежнего, подхватила:

Наши жёны – пушки заряжёны,

Вот где наши жёны!

Наши жёны – пушки заряжёны,

Вот где наши жёны!..

Солдатушки, бравы ребятушки,

Где же ваши сёстры?

Наши сёстры – пики, сабли востры,

Вот где наши сёстры!

Наши сёстры – пики, сабли остры,

Вот где наши сёстры!.

Тит дождался любимого: «Наши деды – славные победы!» – молодецки гикнул и пришпорил жеребца.

Уйдешь, я…

Скорый вне графика

«Та-та-тат-та… Та-та-тат-та…»

Смех напоминал быстрые, несильные удары деревянным молотком-киянкой по железнодорожному костылю. Молоток был чересчур лёгок и совершенно не предназначен для подобной работы; костыль вбивался с трудом.

«Та-та… Тат…»

Азотов посмотрел долгим взглядом на сизые рельсы, на сливочное небо, на оседлавшую путевую стрелку сороку и потёр нос пальцем.

– Думаешь, «хохотушка»? – спросил он у Жулика.

Жулик без энтузиазма подвигал пушистым задом и боднул лбом его ногу.

– Вот и я думаю, что она, – заключил Азотов. – А раз так, пойдём-ка обратно к Лёньке. Ну её совсем, «хохотушку» эту.

Пропев нарочито скрипучим голосом «белая ночь опустилась, как облако, ветер гадает на юной листве», он тихонько вздохнул – времена, когда песня была популярна, а он юн и способен восторгаться белыми ночами, остались в прошлом, – и вошёл в дом.

Леонид откровенно скучал. Сидел, заложив руки за голову, и бессмысленно таращился на выцветший календарь с купающейся мулаткой. Бутылка перед ним на треть опустела, кроссворд наполовину заполнился. Когда появился Азотов, Леонид переместил руки на стол, отбарабанил пальцами незамысловатый ритм и сонно моргнул.

– Ну, Вовка, ну ёханый же бабай! – сказал он укоризненно.

Азотов глянул на наручные часы, сверился с настенными. Настенные по обыкновению врали. Он знал это абсолютно точно, однако стрелки не подводил ни при каких обстоятельствах. Принцип обращения штурмана с морским хронометром гласит: «Не вмешивайся в работу тонкого механизма; для правильного вычисления времени достаточно знать поправку».