Операция «Шасть!»

– Меня-то это дело в разрезе бильярда интересует… – Алёша подхватил столовый нож и наподобие кия поместил на большой палец.

Илья смерил друзей понимающим взглядом, усмехнулся, подмигнул заговорщицки и протянул руку к буфету. Погремел баночками, коробочками. Высыпал на стол пяток сухих горошин. Подставил солонку вместо лузы.

– А ну!

Лёха с сомнением покачал головой, примерился, ударил…

Горошины легли кучно.

Об ожерелье Никита завёл речь издалека. От тропика Рака и островов Папуа-Новой Гвинеи, от Джеймса Кука и Миклухо-Маклая.

Но Дредд, хоть и смотрелся чурбан чурбаном, интеллектом обижен не был. В один присест расшифровал, что конкретно Никите надобно. В другой – повёл торг.

Свой амулет он отдать не имеет права, поскольку реликвия, регалия и фамильная драгоценность. Впрочем, найдётся у него запасной. Новодел, конечно. Лет полтораста всего. И зубы там не белой акулы, а тигровой; и голова не белого плантатора, а заурядного чёрного каннибала. Да и нанизано это добро, откровенно говоря, не на косицу из младенческих волос, а на обыкновенную рыболовную леску.

Однако по магической эффективности если и уступает Дреддову талисману, то пустяшно.

– Почём продашь? – глухо спросил Никита, заранее готовясь услышать космической величины сумму.

– Продать не продам, а поменяю в лёгкую.

– Ого. На что?

– А на трофей ваш сегодняшний, – оттопырил губищу королевич.

– Дело! Молоток! Вот это по-мущински! – наперебой одобрили друзья выбор Дредда.

Полюбовались напоследок затейливой чеканкой на стволах, причудливой резьбой на цевье, курками высеребренными, да и расстались с “Голландом-Голландом” без сожаления, решив единогласно:

– Мы-то обойдёмся, а августейшей особе без оружия никак нельзя!

Илья, видя, сколь размяк сердцем возвративший обрез Королевич, смекнул, что пришло время для главного.

– Ваня, – сказал он вкрадчиво, – у меня к тебе последняя, малюсенькая просьба.

– Кого нужно сожрать? – привычно пошутил тот.

– Неужели наши угощения совсем несытные? – шуткой на шутку ответил Илья. И ахнул без передышки, точно обухом: – Будь ласков, порадей за нас перед матушкой.

– Перед какой? – начиная мало-помалу осознавать трагическую серьёзность предложения, спросил Дредд севшим голосом.

– Так перед твоей, Ваня. Перед Марией Ивановной Вожжиной-Подхвостовой…

Чёрный принц королевских кровей выдохнул со всхлипом и моментально словно бы уменьшился в размерах.