Операция «Шасть!»

Для любителей халявной аппаратуры повторяю особо: глав-но-е! Всё. Будьте на связи.

* * *

Сон наших героев в Илюшиной квартирке был по-богатырски крепок и по-детски безмятежен. Хмельным либо похмельным расстройством сна ни один из них в жизни не страдал. Поэтому, когда во всех углах застучало, забренчало и загудело, будто в печной трубе, когда одеяла самочинно поползли с их молодецких тел, а на ухо зазвенел девичий крик «Подъём, рота! Тревога!», никто из друзей не облапил голову с болезненным стоном. Не нашлось и такого, кто заполошно проорал бы «Изыди, нечисть!» или «Чур меня!».

– Что стряслось, Фенюшка?

Получилось в унисон. Феня тут же ответила. И тревоги в её голосе было куда как побольше:

– Ой, ребята, беда под дверями пристроилась. Четверо на лестнице стоят. Один, конечно, вполне адекватный, хоть и истинная страхолюдина с лица. Зато остальные – архаровцы чистой воды.

Добры молодцы, выслушав Фенькины слова, собрались в передней. Алёша с хитрым прищуром глянул на моднейшего фасона купальные плавки Никиты. Видать, вспомнил про сорвавшуюся маёвку.

– И у тебя тоже семейники, говоришь?

Добрынин легонько сконфузился.

– Чего ж они притормозили? – с нетерпением спросил Илья, подбрасывая в руке гриф от разборной гантели. – Становится скучновато.

Алёша кивнул, соглашаясь, что скучновато, и ловко поймал рубчатую железяку в верхней точке траектории.

– У тебя и так вон, какие кувалды.

– Совещаются, – сообщила Фенюшка. – Трое злобных трусят до чрезвычайности. Предлагают сперва наподдать Илье, а потом разговаривать. А страхолюдина вроде как против. Бакшиша поминает.

– Раз супостаты дверь ломать не спешат, я пока ванну сооружу, – сказал Никита. – Погорячее. Добро, братцы?

– Какой разговор! – поощрил его Муромский. – Купайся на здоровье.

Никита ускользнул. Вскоре зашумела вода.

– Ну так что, Алексей, – справился Муромский, – впустим архаровцев? Не по-русски как-то гостей за порогом держать.

– Само собой! – сказал Лёха, так и этак поворачивая гантельку.

Илья отпер щеколду и рывком распахнул дубовую створку.

– Привет, гаврики! Салют, Королевич!

Гаврики обмерли. Вместо одинокого Муромского, сонного и растерянного, в квартире обнаружился целый отряд крепких парней.