Операция «Шасть!»

– Что ж ты, засранец, его разложил?

А ведь сумей ты отвлечься от дела —

Родине б нашей служил да служил!

Без регулярных естественных сбоев,

Без разгильдяйства внутри кабалы

Дело – подрыв древнерусских устоев:

Это не дело, друзья-кабаны.

Делая дело, в спонтанном запале

К лёгкой потехе всегда будь готов;

Если уж чарка конягу не валит,

То уж, конечно, не нас, кабанов!

Дело гундит, что берёт тебя в долю,

Щуря лукавый, с хитринкою, глаз.

Помни, оно потешается вволю,

А не какой-нибудь грёбаный час.

Счастье не в водке, не в папиросе,

Но и не в вареве дел и забот:

Не отключаетесь? – милости просим

В гости к прозектору, в рот вам компот!

– «В гости к прозектору, в рот вам комплот!» – продублировал последнюю строчку самобытный народный автор Попов.

И вся честная компания загомонила:

– Комплот! Комплот! Вот оно, наше, исконное, посконное! Гип-гип, ура! Выпьем, что ли, где же кружка!.. Хоп, а где же поллитрушка?

Озадаченный Илья пошарил под столиком, зачем-то помешал лёд в ведёрке.

– Не пойму, мужики, что за полтергейст такой. Точно знаю, была пятая бутылка.

Никита вспомнил недавнее обнаружение «Государыни Императрицы» под столом, и хмыкнул. Чудеса! И впрямь полтергейст.

– Не полтергейст, Илюшенька! – прозвучал вдруг серебристый женский голосок.

Воцарилась кладбищенская тишина. Минута молчания в память о товарищах, опалённых белой горячкой. Приятели с немым укором разглядывали друг друга.

– Ну и кто из вас хренов чревовещатель? – Илья, спасовав перед пыткой неизвестностью первым, навис над соратниками всплывшим на полную высоту айсбергом.

В комнате снова прозвенело серебро:

– Ну, дают, пьяницы! Чревовещание выискивают. Опомнитесь, горлодёры! Вы ж простые пьяницы, а не кастрированные. Где уж вам с вашими чревами чугунными извлекать меццо-сопрано вроде моего? Побойтесь бога, молодцы.

– Так, значит… Глюки. Кристофы Виллибальды Глюки, – пробормотал ошарашенный Лёха.

Сохранивший некоторую трезвость рассудка Никита, сканируя профессиональным взглядом замкнутое пространство, продекламировал нараспев:

– Ах, откройся, молодица, стань нам названой сестрицей.

– Или это… тётушкой родной, – подхватил Лёха.

– Короче говоря, гостьей дорогой, – заключил на правах хозяина квартиры Муромский.

– Ой, до чего же вы хорошенькие! – хихикнул Голосок. – Меня – и вдруг гостьей…

Обалдевшие приятели не заметили, как над столиком приподнялось ведёрко с льдом.