Операция «Шасть!»

Впрочем, не выделялся он и какой-нибудь особенной разрухой.

По причине удалённости от метрополии, а также известно чьих происков, понятно чьего казнокрадства, ясно какого климата и главное – надмирной русской планиды, дороги в Картафанове были, сами представляете, какие. Для безопасной и комфортной езды по здешним асфальтовым магистралям нашим героям, чья совокупная масса приближалась к трём сотням килограммов, подошёл бы больше всего здоровущий джип. «Land-Rover» какой-нибудь.

Илюхина «Окушка» цвета кофе со сливками хоть и походила на джип формой, но прочностью уступала.

Лёха, критически окинув машинку своим ясным, промытым пивком взором, так прямо об этом и высказался:

– Попа полная! Да мы ж её в шанежку расплющим, парни.

– Не мандраже, кудрявый, – успокоил его Илья. – Лошадка только что из тюнинга… тюнигу… – Он покатал во рту модное слово и с брезгливостью выплюнул. – Только что от Матвейки Черепанова. Матвейку-то знаешь?

Лёха кивнул – кто ж в Картафанове не знает Матвейку-Паровоза?

– Вот я и говорю… Ручки к ней приложены трудовые.

Подвеска усилена, то да сё. Бугая пятилетнего нехолощеного можно возить. Хоть бы хны. Главное – внутрь затолкать.

Илья хохотнул и любовно погладил «Окушку» по крыше. Никите на миг почудилось, что машинка, словно кошка, выгнула спинку навстречу его страшенной лапище и довольно мурлыкнула. Добрынин оторопело моргнул и, чтобы скрыть растерянность, закурил.

Папиросы у него были «Беломор», зато зажигалка «Ронсон».

Лёха, похоже, также увидел что-то странное, но виду не подал. Как уже говорилось, он знал Илью с голоштанного детства и привык, что к тому магнетически тянет всяческих особ женского пола. Почему должно быть исключение для техники? Он взглядом попросил у Никиты папироску, получил, раскурил, мимоходом отметил тонкий вкус грубого табачка и, красиво выпустив два дымных шлейфа из ноздрей, справился:

– Куда покатим-то, братцы?

– На Пятак! – провозгласил Муромский.

 – И без возражений. Я, срамно признаться, нынче ещё ни разу не купался. Ни единого! А завтра уж июнь. Первый шаг природы к осеннему увяданию. Там, на бережке под липками и обсудим, с какого боку за мировое зло браться.

– Маёвка за городом – славная традиция русской, разъети её в пути, революции, – заметил с одобрением Никита.

– Маёвка, оно конечно, да. Вещь. Только у меня, между прочим, плавок нету, – сообщил Лёха, забираясь на заднее сиденье.