Нужный

Нестерпимое, едва не болезненное, желание все сделать по-своему тут же его охватывало. Ему немедленно нужно было исправить.

Вот и сейчас княжич чувствовал, как на него снова начинает накатывать бешенство. Ощущалось это кипящей волной, которая медленно покрывала его тело, заставляя дергаться лицо, конечности. И скрывать рвущуюся наружу ярость становилось все труднее и труднее.

- … И кто это говорит, что я начинаю сдавать? - побелевшими губами спросил Сабуров, «сверля» взглядом одного из своих закадычных дружков - здоровяка Воротынского.

- От кого слышал?

Здоровяк с нескрываемой опаской дернулся в сторону от него. Хоть и туго соображал, но с чутьем у него все было в порядке. Нутром чуял, когда ему могли неприятности грозить. А от Сабурова, взвинченного последними новостями о новеньком, могло что угодно «прилететь» - и оплеуха, и резкий удар в грудину. За ним, как говориться, не заржавеет.

- Кто говорил, не видел. Но болтовню хорошо разобрал, - Воротынский еще чуть отодвинулся к краю дивана, что стоял в рекреации гимназии.

Сейчас его туша налитых мышц под сотню килограмм веса, вжавшаяся в кожаную спинку дивана, смотрелась бы очень комично и вызывала улыбку, если бы не висевшее в воздухе напряжение. - Мол тот урод, сказал, что его до одного места местные правила. И вдобавок, назвал нашу игру «загнать овечку» ублюдочной.

Последнее, пожалуй, говорить не нужно было. Правда, сообразил это парень лишь в самый последний момент, когда уже совсем поздно было.

- Сабур, ты чего? Сабур, угомонись, - видя наливающиеся багровым огнем глаза княжича, испугался здоровяк. Он уже пару раз был свидетелем подобного срыва у товарища. Тогда, как раз, в спортивном зале гимназии пришлось стену ремонтировать. Почти неделю рабочие возились, пока не заделали огромную дыру» - Ты же знаешь, что тогда было. Тебя ведь едва не отчислили.

В воздухе вдруг остро запахло паленным. Тут же с противным визгом вскочила подружка князя, Агнешка Кшештинская.

Похоже, голые ляжки чуть «пригорели».

- Угомонись, Сабур! - Воротынский опасливо глядел на прожжённую насквозь спинку дивана и торчавшие наружу пружинные внутренности. - Мы это этого черта лучше после найдем и разберемся по-нашему. Так его отделаем, что он и думать забудет высовываться. Только потом и не здесь. Слышь, Сабур?

Продолжал уговаривать, а сам знаки Агнешке делал.