Проклятьем заклеймённый

Я тут же рванул парня за плечо, заставляя развернуться. Ухватился за полотенце, потянув к себе. Он рефлекторно потянул в обратную сторону. Балбес. Я мигом перестал играть в перетягивание и наоборот толкнул, набросив полотенце ему на голову. Ещё и обернул, ухватившись за края и зажав их одной рукой. А второй влепил Одоевскому прямой удар в рожу – через полотенце, так что и костяшки не расшибу, и кровью не заляпаюсь. И ещё один удар. И ещё. Коленом под дых. Локтем в затылок.

– Прости, полотенце не верну, – обернулся я к Свете, прихватывая своего бесчувственного противника за шкирку.

– Кровь отстирывать замучаешься.

Первыми ударами я разбил Одоевскому нос.

– Что ты собираешься с ним...

Девушка кое-как прикрывалась руками, но хотя бы не визжала и не истерила. Впрочем, похоже, просто не хотела привлекать внимание.

Я не стал дослушивать или отвечать, молча поволок Одоевского в мужской туалет. Возможно, в женском вышло бы смешнее и унизительней, но вдруг там иная планировка. Или кто-то есть внутри.

Проверил пульс у него на шее – живой.

Всё же бил не настолько сильно, да и через полотенце. Но мало ли, я же не какой-то профессиональный боец или мастер боевых искусств. Даже с тем, что он вырубился от удара, скорее повезло.

Я макнул Одоевского головой в унитаз и нажал на смыв. Чтоб и волосы стали мокрыми и все поняли, что его основательно искупали. Повторять не стал, а то очухается... Или захлебнётся. Мне такого не надо. Вышел, оставив дверь в кабинку открытой.

Вот зачем я вообще полез в эти школьные разборки? Ну, не сделал бы он чего-то этакого со Светкой Соколовой прямо в коридоре! В конце концов, ей достаточно было заорать, чтоб привлечь внимание народа в комнатах.

А теперь я нажил себе врага, причём достаточно привилегированного – с третьего этажа, где у них личные душевые, а не общая. Так-то серьёзный показатель общественного положения, особенно для общаги!

Да ладно, кого я обманываю. Не в девушке вообще дело. Вот сказал бы Одоевский: «Господин Соловьёв, будьте любезны идти по своим делам и не мешать нам с прекрасной дамой вести приватную беседу!» Я бы, пожалуй, и пошёл – ну, если бы Соколова о помощи не попросила.

А то – «сдрисни»... Фи, как грубо и не аристократично – на те кулаком в табло за это и мордой в унитаз! А чё он?

Выглянув в коридор, я обнаружил, что Соколовой там уже нет. Наверняка смылась к себе, одеться. Даже спасибо не сказала. Подумав, я вернулся в уборную и забрал у Одоевского из кармана шорт ключ с биркой.