Боевой устав гнома

Клюш, вот тебе шекере, Пунай – бери аюнга. Цепляй на ногу, зазвучит когда танцевать начнешь.

– Можно мне тоже такую? – насупилась Клюш.

– Второй нет. Для двоих плясуний мало места, потом поменяетесь… Сир Минджуку, вам достался дамару, самый ценный инструмент.

– Целиком сделан из черепных костей гнома и гномеллы, – пояснила Прозерпина и показала плоский двухсторонний барабанчик, формой похожий на ручное зеркало, с ручкой и шнурком, обвязанным вокруг его узкой части. – Играть вот так. – Она покрутила кистью, так что шарики на концах шнурков звонко постучали по мембранам.

Капеллан с уважением принял костяной барабан. Гоблины принялись издавать нестройные звуки своими инструментами и громко им радоваться. Фенриц тоже подключился, подвывая и гавкая в меру способностей.

– Сначала я одна спою, а вы подыгрывайте. Но негромко, чтобы слова не заглушать. И запоминайте их! Это запрещенная песня гномов-подпольщиков, в которой содержится вся историческая правда о Ядре, без прикрас и умолчаний.

Прозерпина поглубже вздохнула, ударила по струнам арфы и приступила:

– Для обретенья дома и чтоб добыть добро,

Старательные гномы пробили путь в Ядро.

Трудились что есть силы, и вскоре грянул пир –

Стал радостным и милым пустынный прежде мир.

Но счастье не продлилось на долгие века,

В Ядре беда случилась, вскипела, как река.

Ворвались орды зомби и стаи упырей,

Чтоб слопать гномьих деток, отцов и матерей!

И вскоре, хоть и бился бесстрашно каждый гном,

Лежал живой на мертвом, а мертвый на живом.

А кто не пал в сраженье по прихоти судьбы,

Рабом стал в услуженье у вражеской толпы.

Но знаем – недалече урочный грозный час,

Ядро расправит плечи, сплотит для битвы нас.

Восстанем как гиганты, гномеллы и гномы? –

Пинками некромантов прогоним в Пекло мы!

Во время ее исполнения Евронимус с испуганно-удрученным видом смотрел в пол и порывался открыть свой баул. Но заметил это только комиссар, все прочие с удовольствием подыгрывали или прихлопывали, а Пунай еще и пританцовывала, крутила могучей задницей прямо перед Стволовым.

– Такое впечатление, что ты хочешь присоединиться, – с усмешкой сказала гномелла бывшему начальнику, закончив песню и переждав ликование солдат, которые все как один обнаружили в себе исполнительский дар. – Не боишься? Кимерис за такие песни на угольные рудники ссылает пожизненно.

– Мне как дезертиру и так смерть полагается.