Гончий бес

Насколько мне известно, органы не занимаются расследованием естественных смертей.

– Чем нам только не приходится заниматься, – протянул капитан. – Впрочем, вы правы. Некоторые факты показывают, что Новицкий умер насильственной смертью.

– Неужели это произошло в архиве?

Капитан кивнул.

– Тогда почему здесь так спокойно? Почему меня вообще сюда впустили? Ничего не понимаю.

– На месте преступления (кивок в сторону коридора) работает следственная бригада. А здесь нахожусь я и уважаемая Генриетта Карловна.

(Кивок в направлении старухи с вязанием.) Этого вполне достаточно, чтоб отсекать лишних посетителей и пропускать подозреваемых. Не хватало нам ещё скандала. Только представьте, что начнётся, если о происшествии разнюхают журналисты. «В здании губернского УВД найден труп!» Кошмар.

– Погодите, что значит «пропускать подозреваемых»? Вы меня имеете в виду?

– Господин Фишер, ну что за наивные вопросы. Козе понятно… Простите, совершенно очевидно, что вы, так или иначе, причастны к этому делу.

– Это вам сейчас очевидно. А когда я входил?

– Для таких случаев здесь и посажена Генриетта Карловна. У неё, знаете ли, нюх. Ветеран органов внутренних дел. Практически легенда. Сорок пять беспорочных лет на боевом посту. Настоящий человек-рентген. Криминальные элементы, агенты влияния, предатели, шпионы – никто не проскользнёт незамеченным.

Марку показалось, что при слове «шпионы» капитан подмигнул.

– Ваши шутки неуместны, – холодно сказал он.

 – А сейчас разрешите мне уйти. Если появится необходимость связаться, координаты имеются на визитке. Но боюсь, я ничем не смогу помочь следствию.

– Ну конечно, идите. Только ответьте на последний вопрос. Кто эти два молодых человека, которые вас сопровождали?

– Ваши коллеги. Выполняют для нашего агентства некоторые поручения. С их руководством это полностью согласовано. А сейчас прощайте.

– Всего хорошего, господин Фишер, – сказал капитан. И добавил с преувеличенной выразительностью: – До свидания.

Проходя мимо Генриетты Карловны, Марк был поражён неописуемой позой старухи. Ветеран органов вытянулась в струнку, будто изо всех сил пыталась встать со стула, но намертво прилипшее седалище не позволяло сместиться хоть на дюйм. Морщинистое лицо налилось кровью, шея напряглась так, что едва не рвалась кожа. Глаза остекленели, тонкие губы приоткрылись, демонстрируя два ряда металлических зубов.