Гончий бес

Запирался двумя крошечными медными крючками, в углу виднелась металлическая табличка с гравировкой. Какое-то слово. Буквы, кажется, готические. Разглядеть табличку толком я не успел, Сулейман откинул крышку.

Внутренность футляра выстилал фиолетовый бархат, а в продолговатых углублениях лежали матово отсвечивающие стальные предметы. Сильнее всего они походили на хирургические инструменты или на орудия утончённых пыток. Рядом с коробкой шеф поставил стеклянный пузырёк строгой формы, наполненный чёрной жидкостью.

– Что это? – спросил я с некоторой тревогой. «Допрос с пристрастием» из фигуры речи грозил превратиться в пугающее действо. С моим непосредственным участием в роли допрашиваемого.

– Готовальня, – бесстрастно ответствовал Сулейман. – Тушь.

– Какая ещё готовальня? Какая тушь?

– Готовальня золингеновская, тушь паркеровская. Ещё вопросы?

– Зачем они?

– Чертить, разумеется, – пожал плечом шеф. – Ты ведь чертежи запоминал, правильно?

– Да не умею я тушью рисовать. Тем более, этими железками.

– Слушай, Павел, – начал сердиться шеф, – карандашиком ты знаешь, что можешь делать?..

Жерар, судя по счастливому повизгиванию, приготовился ляпнуть какую-нибудь пошлятину, однако мне удалось опередить его. Долгие тренировки не прошли даром.

– Рисовать, – вкрадчиво пропел я.

– Вот именно, рисовать. А мне нужны черте-жи! Выполняют их тушью и чертёжными инструментами. Инструменты перед тобой. Лучшие, какие я смог достать в этом городишке, мир ему и его жителям.

Сулейман достал из готовальни инструмент, похожий на тюнингованный пинцет, покрутил имеющееся на боку инструмента колёсико с насечкой и объяснил:

– Разводя и сводя губки, можно добиться требуемой толщины линии. Нам понадобятся два рейсфедера. Один для тонких линий, другой для толстых.

– Сулейман Маймунович! – взвыл я, прервав его объяснения. – Но я же не умею чертить этими вашими штангенциркулями и тушью.

– Не штангенциркулями, а рейсфедерами, – тявкнул из-под стола Жерар. – А вместо линеек может использоваться рейсшина.

Я двинул ногой, ориентируясь на звук. Удача была на моей стороне. Носок кроссовки врезался в мягкое. Бес взвизгнул и заткнулся.

– Ты не умеешь. Умею я, – сказал шеф. – Смотри мне в глаза.

* * *

Смотреть в глаза ифриту – страшно.