Филолог. Магия слова

кони. Ты когда-нибудь ездила верхом, Танюш?

Девушка легонько подтолкнула меня к кровати, заставляя сесть. Проворковала:

– Пару раз. Это несложно. Вот так.

И плюхнулась ко мне на колени, обвив мою талию ногами.

В такой позе и застал нас Лот, который, казалось, еще больше позеленел:

– Прошу прощения за вторжение... Буду через двадцать минут.

Таня легко соскочила с меня, словно и не было накануне изнуряющей тренировки.

Мне даже показалось, что она устроила этот спектакль со слезами назло Лоту.

– Мы уже готовы, – объявила она.

– Ага... Типа того, – поддакнул я, хотя больше всего на свете я бы мечтал пролежать весь день без движения.

– Тогда пройдемте в оружейную, а затем во двор, господа синкретисты.

Мы выбрали себе сразу и по деревянному мечу для утренней тренировки, и по железному, который должны были взять в дорогу.

– Доспехи пока не надевайте, – скомандовал троглодит. – Вижу, что вы еще не проснулись, но я могу решить эту проблему.

Мы с Таней переглянулись и пошли во двор. Что он задумал?

– Наберите по ведру воды, затем разденьтесь и облейте друг друга.

– Да ни за что, извращенец долбанный! – взвилась Таня.

– Я отвернусь, – покачал головой наш учитель.

– Да ни за что! Это же издевательство – холодная вода на улице, – поддержал я одногруппницу.

– Тогда тренируйтесь сами, господа синкретисты, – усмехнулся Лот. – А я пошел завтракать. А еще советую пройти в часовню Всех Богов и помолиться. Очень хорошо помолиться.

Таня сдалась первой. Она стянула через голову льняную рубашку, а затем стянула штаны с криком:

– Отвернитесь, извращенцы!

Меня же смущала не моя нагота.

Я очень медленно подошел к колодцу и бросил ведро вниз, затем вытянул его на поверхность. Ноша казалась неподъемной. Да что за издевательства над бедным филологом?

Несколько секунд я смотрел на ведро, полное ледяной воды. Оттягивая страшный миг, погладил край деревянного колодца. Эх, не нахватать бы заноз. Дерево казалось почти теплым. И тогда я решился.

Мир расцвел. Мои ладони ощущали холод железного ведра и одновременно шершавую древесину. Но сознание уже наслаждалось водопадом.

Очень холодно. Очень жарко.

А потом я увидел перед собой греческий алфавит и понял, что могу все, что захочу. Сейчас я – не филолог. Сейчас я – синкретист.

Лот подошел ко мне, протягивая руки. Ладони вперед – знак повиновения. Знак чистых намерений.

– Остановись, синкретист, не сходи с ума. Ты не сможешь удержать это состояние долго.