Графский сын. Том 3

Я не слишком обращаю внимание на его слова, так как могу догадаться, о чём будет идти речь. Но его речь увлекает аудиторию, и она внимательно слушает каждое слово.

На Земле меня никогда не увлекали уловки мошенников. Я всегда был осмотрительным, недоверчивым по отношению к всяким религиозным ритуалам и обрядам. Я никогда не принимал их игры, особенно если при мне есть научные знания, которые подсказывают мне логическое объяснение происходящего.

Вглядевшись вокруг, я понимаю, что моя догадка была верной. Дворяне очарованы словами священника и их глаза сверкают, словно детей, увидевших новую игрушку в витрине магазина.

Я наклоняюсь к Жанне справа от меня и шепчу на ухо:

— Он точно соответствует своему имени.

— Почему ты так говоришь? — спросила она, заинтересовавшись моими словами. Её не интересует речь, не имеющая отношения к её интересам.

— Он убедительно выступает, когда говорит. Самое интересное, что он заставляет всех думать, будто их никто не заставляет слушать.

Проходит целых тридцать минут, прежде чем священник заканчивает свою долгую речь, и аудитория одаривает старика аплодисментами. Я вижу, что число последователей этой веры, называемого жреца Агнимеда, в скором будущем обязательно увеличится.

Этот день, возможно, станет важной точкой в истории этой веры, и моя любопытствующая натура уже начинает рассматривать возможные пути использования этого для своей выгоды.

Я сразу понял, что передо мной разворачивается нечто удивительное и захватывающее.

Событие началось с аплодисментов, которые раздались в зале. Звуки аплодисментов постепенно утихли, и именно в этот момент, когда зрители затаили дыхание, оркестровая музыка стала звучать громче, словно подчеркивая важность того, что происходило.

Главный персонаж вечера, граф Бычерог, медленно приближался к центру, где его ожидал трон. На нем было нарядное красное облачение, олицетворяющее тематику здания и придавающее его облику ореол власти и религиозного созерцания.

Когда будущий король достиг центра, он опустился на одно колено и склонил голову перед жрецом Агнимедом. Этот момент олицетворял переход в новую фазу его правления и был чем-то более символичным, чем я мог себе представить.