Дело на пол-Европы

Сам же оказал ему первую помощь, по реквизированному у меня телефону связался с Котовым и любезно сообщил, по какому адресу можно приехать и забрать обделавшихся по самые уши якобы спецов.

– Это точно, – кивнул Котов. – Все действительно меняется и меняется быстро, – притормозил у светофора. – Как сам-то?

– Сплавляюсь по Мердерону, – горькая усмешка пробежала по моему изможденному тюремной диетой лицу. – Вдыхаю ароматы, берегами любуюсь.

– По, простите, чему?

– Мердерону, – повторил я и пояснил для не шибко образованных: – Это такая река во Франции.

По преданию, брала начало из вытекающих из города потоков дерьма. Вот по ней-то и сплавляюсь.

– Интеллигенция, бля, – буркнул Саня. Дождался зеленого света и тронул педаль газа.

– Это вряд ли, – я покачал головой. – Мордой не вышел. А куда мы, кстати, путь держим?

– Как это куда? К тебе домой.

– Там неубрано, – застеснялся я. – Пыль кругом и пустой холодильник.

– А вот это вряд ли, – передразнил меня Котов.

И как в воду глядел.

Квартира оказалась частично убранной, то есть порядок в ней наводила явно мужская рука. Она же набила холодильник едой и напитками и даже накрыла стол в гостиной. На две персоны. Осталось только разлить по рюмкам и разложить по тарелкам все необходимое для скромного банкета. При виде такого декаданса у меня даже слегка аппетит пробудился. И жажда.

* * *

– Уф, – я погладил руками заметно округлившийся живот. – Вот теперь точно мерси.

– За ласковое слово горы свернем, – отозвался Котов.

 – Кофе?

Пьянка началась сразу после того, как я, очистив тело и душу, вышел из ванной. И, сразу скажу, не задалась. А вот поел я, что называется, от всей души. Оголодал, понимаешь, на низкокалорийном государственном пайке.

– Кофе был бы в самый раз, – согласился я.

– С коньяком или по отдельности?

– Просто кофе, нам же еще разговаривать.

– Догадливый, – уважительно заметил Саня.

– Точно, – согласился я. – Именно такой.

– Как я понял, ничего не доказали и выпнули с волчьим билетом? – Котов подлил себе кофейку.

Вопросительно глянул на меня и дождался кивка.

– Подумаешь, бином Паркинсона. – Кофе был очень даже неплох, и сахар к нему – тростниковый темный. Как я люблю. – Скажи-ка лучше, друг любезный, на кого ты нынче ишачишь?

– Если скажу, что сам на себя, не поверишь?

– Не поверю, – подтвердил я. – Давай, колись уже.

– Ну, если так, – он достал из нагрудного кармана рубашки удостоверение и протянул через стол мне.