Новая жизнь Вечного стража #1

Нет, это мои воспоминания, в этом мире это никому не интересно.

Знаешь, у меня негусто с друзьями. Можно наведаться в мастерскую художника к Лизе Беловой. Мы с ней очень дружны и часто рисовали вместе.

Боги милосердные, развоплотите меня обратно! Мне нужно тело воина, который бы смог побороть Мглу, а досталось хрупкое тело художника, который ничего тяжелее кисти не поднимал!

Эй, мольберт, вообще-то тоже тяжелый! — тут же прилетело мне в мыслях. Лучше бы вообще молчал. — Что я могу поделать? Я всегда был запасным сыном! Всегда второй, после Глеба.

— Что поделать? Бороться! Развиваться тайком, сбежать из дома в конечном счете!

Было бы все так просто! Хотя, я уже думал об этом. Отец хотел, чтобы я стал казначеем и помогал Глебу в ведении дел. А у меня душа всегда лежала к искусству.

— Я тебе вот что скажу, парень. Твои живописи нам не особо помогут остановить Мглу, так что готовься к плотным тренировкам. Буду делать из твоего тела что-то толковое в сжатые сроки, а ты должен за оставшееся время рассказать мне как можно больше об этом мире.

Парой минут позже в кабинете Арканова-страшего

— Арслан, я не понимаю! — мужчина сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели. — Твой человек должен был сделать все чисто и оставить перчатку Белова рядом с телом парня. А что я вижу? Кирилл в порядке, а никакой перчатки при нем нет. Как это понимать?

— Досадная ошибка, которой больше не повторится.

В планах Арканова все было разложено по полочкам. Возле тела убитого сына находят окровавленную перчатку Белова, и тогда Аристарх не отвертится от проблем. Виктор сделает все, чтобы создать ему массу трудностей в суде, а когда Белов окажется за решеткой, его галерея незаметно перетечет в собственность... Нет, не Аркановых, это будет слишком заметно. Пусть ее выкупят за копейки Волгины, которые давно на крючке.

Сама по себе галерея ничего ценного не представляет — нелепая мазня, но как же легко с ее помощью отмывать деньги! Никто ведь не пристанет с допросами к человеку, который купил картину за двадцать миллионов. Это ведь искусство! Просто кладезь для подобных схем, а этот Белов использует такой замечательный инструмент для какого-то искусства, чтобы все приходили и пялились на мазки краски, нанесенные на ткань.