Петр Романов. Второй шанс

— И? Почему из вас всегда нужно вытягивать всю информацию клещами?

— Чтобы вы прочувствовали важность момента и отнеслись серьезно к словам Соломона Израилевича. Если не вдаваться в совсем большие подробности и ограничиться фактом, то наше юное дарование сумело в одиночку произвести ритуал объединения и теперь перед нами стоит не один Петр Романов, а целых два.

— И никто мне об этом не сказал сразу?! — вспылил наставник, сжимая кулаки.

— Не хотелось нервировать вашу психику, вы были так целеустремлены в попытке пробудить в мальчике дар, а потом и вовсе приказали мне заткнуться, — призрак подошел к листу, внимательно его изучая.

— От глупостей, мой мальчик, никто не застрахован, я имею в виду случайные половые связи, проигрыши в карты и невыгодные материальные сделки. Но это не глупость, а... я даже не знаю, как назвать произошедшее в культурном высшем обществе.

— Это как-то повлияет на его умственные способности? — окинув меня взглядом, Долгов обратился к Кацу, словно меня тут не было.

— В данном случае? — призрак задумался, поворачиваясь ко мне, — сомневаюсь.

— Вот же мерзкий старикан, — озвучил мои мысли мой двойник.

— Тогда на сегодня все, я с Соломоном Израилевичем обсужу план его занятий с тобой, и впишу его сюда же. Ведь у участников есть еще и обязательные занятия, то же домоводство, к примеру, — словно ничего страшного не произошло обернулся ко мне Долгов и заметно передернулся, а мне стало очень интересно, что же такое это за домоводство, ежели от него так даже наставников корежит, как нечисть от святого креста.

Кац ничего не ответил, он в это время изучал чудовищный на мой неутомленный учением мозг план. Я же поспешил сбежать из зала, пока они про меня не вспомнили и не загрузили чем-то еще.

Спал я без сновидений, и проснулся очень рано, но не потому, что меня разбудил Карамзин. Дмитрий-то как раз спал, похрапывая и раскинувшись на узкой кровати. Разбудил меня жизнерадостный вопль, раздавшийся у меня в голове:

— Доброе утро, Вьетнам! — В окно пробивался свет затухающей луны и только-только начинающегося дня.

И я тупо смотрел на этот свет и на едва виднеющиеся очертания предметов в скудно обставленной комнаты, пытаясь понять, что я здесь делаю, и где я вообще очутился. — Давай-давай, подъем!

— Боже мой, мне только сумасшедшего двойника в моей голове не хватает, — простонал я мысленно, закрывая глаза.