Петр Романов. Второй шанс

— Прекращай подслушивать, а то у тебя уши разного размера станут. Да, придешь еще раз в зал без лифчика, вылетишь отсюда так быстро, что даже пикнуть не успеешь. Романов, ты почему, твою мать, без обвязок?

— Я не успел их намотать, — пробормотал я, бросая время от времени взгляд на задницу Клыковой, несмотря на предупреждение.

— Надевай. Еще раз не успеешь сделать что-нибудь, что я прикажу, не обижайся. — Он бросил мне тряпки. — Наматывай и приступим. Раз ты такой шустрый оказался, значит, вполне можно с тобой рукопашным боем без применения магии заняться.

Глава 8

— Поговори со мной, ну поговори, ну чего ты? — и вот как прикажите теперь в туалет ходить и душ принимать, да и вообще в зеркало смотреться, если из каждой зеркальной глади мое собственное отражение стоит, скрестив руки на груди, да еще и постоянно болтает.

— Изыди, окаянный, — пробормотал я, наскоро вытерев голову полотенцем, и, натянув нижнее белье, выскочил из ванной, чтобы одеться уже в комнате.

Карамзин оглядел меня с ног до головы.

— Вот, что значит, не заморачиваться формальностями, — он усмехнулся и принялся рассовывать по карманам перчатки, платки, какие-то амулеты. Мне показалось, что амулеты, но на самом деле, это могло быть что угодно.

— Ты куда собрался? — я пропустил его выпад мимо ушей. Лучше уж перед ним полуголым показаться, да быстро одеться, чем перед зеркалом, из которого это исчадье смотрит. Еще и гадости всякие говорит, как будто я без него не знаю, что жилы надо подтянуть, да мясо нарастить, а то слишком уж тщедушным Петенька мне показался.

— В отличие от некоторых, освобожденных от занятий, всем остальным учащимся нашей группы велено явиться на конюшню и попытаться договориться с лошадью, — Дмитрий подумал, почесал голову.

— Договориться? — переспросил я, натягивая штаны. — Зачем с ней договариваться?

— Ну не договориться, — скривился Дмитрий.

— Ничего не понимаю, твой отец же заводчик? — одевшись, я чувствовал себя более уверенно. Все-таки привыкать мне еще и привыкать. И, хоть память намекала мне, что здесь к частичной наготе относились более терпимо, но я пока не мог пересилить себя.