Петр Романов. Второй шанс

Но я жалостью никогда не страдал, не научили меня жалости, поэтому без пускания слюней вонзил шпагу в грудь сопернику, даже на мгновение забыв, что конец у нее закруглен. Как бы то ни было, но вошла шпага в его тело очень даже хорошо. На белой рубахе начало расплываться белое пятно, а сам Петр упал на колени. Я невольно перевел взгляд на свою одежду, но она оставалась чистой, да и боли никакой я не чувствовал. И тут только я заметил, что одет он был так, как мог быть одет я сам, там в том мире. Белая рубаха с кружевами на рукавах не оставляла в этом никаких сомнений.

— Туше, — процедил я, выдергивая эспадрон из тела своего соперника. И тут Петр сначала поднял голову, затем и сам поднялся на ноги, словно никакого ранения у него не было, низко мне поклонился, улыбнулся, подмигнул и исчез.

Тут же вспыхнул свет, а ко мне кто-то подбежал, но вспыхнувший свет так сильно ослепил меня, что я даже не понял, кто это пытается бить меня кулаками. Было ощущение, что меня словно выдернули из какого-то другого темного мира и вернули обратно в зал, в котором я и должен был находиться.

Несколько раз моргнув, я отшвырнул эспадрон и схватил нападавшего за руки, уже на ощупь ощутив тонкие запястья и нежную кожу. Зрение возвращалось медленно, гораздо быстрее я стал слышать.

— ...Романов! Ты... идиот! ... какого хрена? — она попыталась вырваться и пнула меня по голени. Подленький удар и очень болезненный на самом деле.

Я заскрипел зубами. Вскрик мне удалось сдержать, но вот на ногах я не удержался.

Падать одному не слишком хотелось, и упал я на пол, увлекая за собой девушку, чье очертание только-только начал различать. Оказавшись на полу, я перевернулся и навалился на отчаянно сопротивляющееся тело. Еще пару раз моргнув, наконец-то, различил, что подо мной извивается Анастасия Клыкова, еще одна участница состязаний за честь нашего факультета.

— Прекрати, иначе, все может закончиться весьма и весьма... хм... игриво, — предупредил я ее, продолжая удерживать руки над головой. При этом я опустил взгляд вниз.

— О, а можешь и продолжать извиваться, я совсем не против.

— Романов, отпусти, кретин, — сердито сказала Анастасия, но вырываться прекратила. — Вставай уже. Никогда не думала, что ты настолько тяжелый. — Я довольно легко поднялся на ноги и протянул ей руку, которую едва не выпустил, когда увидел, как она одета. Майка, которая почти не скрывала грудь, но этим меня после декольте придворных красавиц не удивишь. А вот обтягивающие ножки и...