Петр Романов. Второй шанс

Только вот я, к своему глубокому сожалению, не первокурсник. Ну второй курс тоже не может похвастаться глубокими знаниями, но все же более опытный соперник, чем какой-нибудь тринадцатилетний юнец. Оказывается, все ученики обязаны были присутствовать на жеребьевке, и явиться сюда было вызвано не только интересом и прихотью Дмитрия.

Взросление все же в этом мире проходило немного отлично от привычного мне. В тринадцать лет тут даже не думали, чтобы на охоту детей отправить, ну или в путешествие самостоятельное, не говоря уже об управлении собственным кланом.

Что клан, на мне вся империя держалась, если бы мозги было кому вовремя вправить. Но этого желания ни у кого не возникло, а вот желание отправить меня к праотцам побыстрее очень даже быстро родилось. Но, я отвлекся, рассматривая собравшихся и плавая в собственных мыслях, поэтому пропустил речь директора. Пора прекратить уже летать в облаках, а то всю жизнь так пропустить смогу.

Сфокусировав взгляд на стоящих на поле людях, я увидел, как один из наставников открыл короб, который держал в руках и оттуда вылетел металлический шар, зависший перед ним, издавая низкий гул.

Хоть память мне помогала, но я все равно вздрогнул, чувствуя, как застучало сердце, видя наяву проявление тех чудес, которым научились люди за какие-то сто лет. Правда, они при этом, похоже, еще и стыд с совестью потеряли, я весьма неодобрительно покосился на голые ноги сидящей рядом со мной Ольги Назаровой. Нет, ножки были хороши, просто на загляденье, вот только мысль о том, что кто-то в соседнем секторе так же пялится на ноги Наташки, выводила меня из себя.

— Хватит зубами скрипеть, а то мне страшно становится, — прошептал Карамзин. — Понимаю, что мы снова не позавтракали, но потерпи уж немного, сейчас распределение пройдет, и пойдем пожрем. Сегодня суббота и столовка весь день открыта. Или у тебя глисты завелись? Покажись тогда медичке, она тебе отравы даст какой, а то жить невозможно, вечно по ночам такой срежет слушая.

Я покосился на него и промолчал.

Тем более, что директор снова поднял руку, призывая к молчанию.

— Сегодня я еще раз хочу поприветствовать наших дорогих учеников на церемонии распределения и выбора участников ежегодных межфакультетских состязаний, — все довольно вяло похлопали в ладоши и снова воцарилась тишина. Значит, я речь не пропустил, просто он ничего до этого не говорил. Повнимательнее надо быть, Петр, не следует превращаться в Петеньку-слюнтяя, которым была здесь твоя проекция до тебя.