Граф Суворов, том 5

— Что бы не происходило, не вмешивайся. — сказал Багратион, враз посерьезнев, и двинувшись на встречу новым гостям. — Дядя! Рад приветствовать тебя в моем доме, станешь ли ты моим гостем на сегодня?

— Этот дом мой в равной степени, что и твой. И я здесь не гость, а полноправный хозяин. — гордо проговорил идущий впереди мужчина. Несмотря на то что ему было слегка за сорок, он не выглядел толстым или обрюзгшим. Нет, наоборот, поджарый, с едва заметной худобой, но в то же время – словно сотканный из стальных канатов.

—Давай не будем ссориться при гостях. — предложил Константин. — Я всегда готов обсудить с тобой разногласия, однако…

— Значит гости для тебя стали важней семьи, племянник? — с плохо скрываемым пренебрежением проговорил родственник Багратиона. — И кто же это?

— Мой боевой товарищ, прикрывавший мне спину. Дарник, в одиночку посадивший корвет диких гусей.

— Он совсем мальчишка! — недовольно выкрикнул мужчина. — Мало того, что ты надо мной издеваешься, ты посадил его на почетное место! Признаешь этого щенка равным себе? Ты на столько низко пал, прислуживая ложному императору?

— Дядя, тебе и в самом деле не стоит… — проговорил Константин.

— Не стоит что? Говорить правду? — угрожающим тоном спросил мужчина, и не обращая внимание на племянника двинулся в мою сторону.

— Чувствую наше общение не заладится. — улыбнувшись проговорил я, не отреагировав на приказ мужчины. — Может для начала представимся друг другу?

— Я – Давид Мухран-Батони! Принц Грузинский, и истинный наследник престола этой гордой, свободолюбивой и честной страны! — крикнул он, воздев руку к небу, и что странно, многие поддержали его крик одобрительными возгласами. — И как хозяин этого дворца, я приказываю тебе, встань и убирайся из моего дома!

— Не ты меня приглашал, не тебе и прогонять.

— Щенок, да ты безумен! Последний раз говорю… — сверкая очами схватился за кинжал Давид, но я лишь улыбнулся, глядя на него снизу вверх. — Стража, выведите этого полоумного, я не стану пачкать свой клинок о больного умом.

— Если бы не оскорбление, я бы, пожалуй, даже счел что ты идешь на примирение. — со вздохом покачал я головой. — Но, если ты настаиваешь. Пусть желающие попробуют меня вывести.