Наследие Древнего

Чейни с сомнением поморщился и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но одновременно с этим ворота противно заскрипели и медленно открылись. К нам вышел горбатый старик, опирающийся на посох.

— С добром или с миром? — поинтересовался он.

— С добром, — заверил Чейни.

— Ну, тогда заходите, дурные здесь места, снаружи шататься опасно.

Бран с облегчением простонал.

— Какое счастье! — выдохнул он и обернулся к охотникам. — Да чего вы стоите? Не обижайте хозяев!

С радостной физиономией он первым заскочил за ворота, и уже за ним последовали его охранники.

— Пап, он сказал, что здесь опасно, — произнёс Джорди.

— Пацан дело говорит, — поддакнул кто-то, и следом за ним раздался хор голосов: — За воротами по-любому безопаснее! Да что нам там сделают? Чудаки какие-то… Но это просто чудаки! А здесь где-то Древний бродит!

— Заходим, — сухо бросил Чейни и скользнул в открытые ворота.

Обычная деревня. Заурядная. Даже слишком. Будто очень умело притворяется, чтобы скрыть страшную тайну.

Что-то маячило на краю сознания. Я понимал, что вижу что-то странное, но не понимал — что именно.

А потом меня озарило.

Везде был странный идол — существо с черепом вместо головы держало кролика за задние лапы. Тело существа обвивало что-то длинное и сегментированное. Я видел статуэтки этого идола на окнах и на столах — через открытые двери.

Горбатый старик привёл нас в большой дом — настолько большой, что в гостиной легко уместился весь отряд. Нас рассадили за большим столом, и старик приказал служанкам расставить посуду и притащить еду. Квиннеля перенесли в небольшую спальню и уложили на кровать.

Чуйка подсказывала, что мы вляпались в огромную кучу дерьма. Я не притронулся к еде и подал знак, чтобы охранники Брана тоже ни к чему не прикасались. Бран обжирался за себя и за Сашку… то есть за весь отряд.

Когда все сыто откинулись на спинки стульев и отставили тарелки, горбатый старик внезапно вынырнул из ниоткуда — буквально соткался из воздуха.

— Сегодня наш народ отмечает праздник! — возвестил он. — Мы приглашаем вас принять в нём участие!

— Нет, пожалуй, мы откажемся… — начал Чейни.

Но старик его перебил:

— Отказ — это оскорбление, — и уставился, пристально так, выжидательно.

Чейни помычал, потоптался да и согласился.