Наследие Древнего

Конкуренция у торговцев была высокой, поэтому они бросались выполнять все капризы потенциальных клиентов — лишь бы у них хоть что-то купили.

Я остановился у лавки с одеждой и задумчиво потёр подбородок. Красивые рубашки. Материал выглядит плотным и крепким, крой удобный, рукава широкие — самое то, чтобы прятать цепи.

— Сколько стоит? — я показал на приглянувшуюся рубашку.

— Девяносто золотых, — широко улыбнулся торговец, в его рту блеснул серебряный зуб.

— За обычную рубашку?

— Обижаете! — оскорбился торговец.

— Весь мой ассортимент укреплён лучшим специалистом Рыбы с навыком Чешуя! Каждая из этих рубашек крепче стали! Их невозможно сжечь, разорвать, разрубить мечом… Эй, что вы делаете?

Я улыбнулся, пожал плечами и прокрутил кинжал между пальцев. Объяснил:

— Хочу проверить.

— Вы что?! — ужаснулся торговец. — Все свойства рубашки активируются только во время смертельной опасности для владельца! Сейчас вы легко её раскроите на ленточки, но во время битвы — ни один меч не проткнёт эту ткань!

— Ага, а моя Барби умеет петь и танцевать, только делает это, когда никто-никто не видит, — пробормотал я с сарказмом, но рубашка мне действительно понравилась, и я решил поторговаться.

Как там это делается? Надо занизить цену настолько, чтобы торговца инсульт разбил от негодования? Я улыбнулся и предложил: — Пять золотых.

Торговец сделал вид, что теряет сознание, и повалился на стул.

— Пять золотых?! Да это же оскорбление моего доброго имени! Вы намекаете, что я продаю паршивый товар, красная цена которому — пять золотых?! — он с криком отчаяния воздел руки к небу и спокойным голосом произнёс: — Девяносто пять.

О, мне нравится! Ностальгия нахлынула, сразу вспомнились времена, когда я мерил джинсы на картонке — зимой-то! — а мама торговалась за каждую копейку с продавщицей.

— Десять.

— Девяносто.

— Пятнадцать.

На семидесяти торговец заупрямился и отказался снижать цену дальше. Мы с ним так горячо спорили, размахивая кулаками и брызжа слюной, что не заметили, как вокруг собрались зеваки.

Обступили нас полукругом и делали ставки — чья же возьмёт.

— Шестьдесят шесть! — прорычал я и нервно постучал по прилавку.

— Семьдесят! — не уступил торговец, но с опаской покосился на мою руку.

Нас так захватил азарт, что мы орали в полный голос, будто готовы были друг друга убить. Я чересчур увлёкся, и мой кулак жил своей жизнью — постоянно отбивал чечётку по всем подходящим поверхностям.

— Шестьдесят шесть!

Тук-тук-тук.

— Семьдесят!

Тук-тук-тук.