В состоянии необходимой обороны

Решению способствовало и то, что у будущей жены были довольно значимые по меркам того времени родители: папа — директор ресторана, мама — бухгалтер банка… Тихонов тогда был счастлив.

А теперь он испытывал перед женой горькое чувство вины и разочарования. Вины — от того что так и не смог сделать ее счастливой, а разочарования — потому что не стал счастлив сам.

Перебирая в памяти события прошлых лет, Вячеслав Карпович снова вспомнил вчерашний разговор с женой и его собственное беспричинное (он совершенно отдавал себе в этом отчет) раздражение.

Вдруг он понял почему. Конечно же! Тихонов просто не хотел, чтобы жена уезжала. Неважно куда: в Италию ли, на дачу, к своей маме, к первому мужу… Потому что он боялся. Чего? Вячеслав Карпович сам не мог понять, но это неведомое ранее состояние все нарастающей тревоги не покидало его ни на минуту, подчиняя все, что происходило вокруг, одному — поиску объекта опасности.

Объект не заставил себя долго ждать.

— Слава? Слушаешь? — Это звонил Шишков.

По голосу Шишкова было заметно, что он нервничал.

— Слушаю, — выдавил из себя через силу Тихонов.

— Я везу к тебе Трофима, ты все понял? — Шишков говорил тихо, словно боясь, что их услышат.

— Как тебе это удалось? — Вячеслав Карпович услышал, как бьется его сердце, почему-то оно, вопреки всем его познаниям в области физиологии, сейчас билось у него прямо в горле.

— Бензин кончился… На бензоколонке…

Шишков говорил что-то еще. Но Вячеслав Карпович уже не слушал его, положив трубку на стол, он налил в стакан газированной воды, выпил залпом, позвонил секретарше.

Благоухая только что купленными духами (такой вывод можно было сделать потому, что она вылила их на себя достаточное количество), вошла секретарша.

— Леночка, — оценил аромат Тихонов, демонстративно глубоко втянув в себя воздух, — у вас чудный вкус… — Он протянул ей для приветствия руку, чуть придержал в своей руке ее тонкие длинные пальцы, поцеловал ладошку изящной руки.

Секретарша просияла, присела на край стола своего шефа, облокотилась на спинку его кресла.

— Леночка, — продолжил Тихонов теперь уже другим тоном, привыкшая к переменам настроения шефа Леночка встала со стола, — я вас очень прошу, пожалуйста, не пускайте ко мне никого.

Леночка поняла, кивнула, повернулась к шефу спиной и, качнув пару раз узкими бедрами, вышла из кабинета.

Тихонов проводил ее взглядом. С ней у него тоже был роман.